— Давай без мракобесия!
— Что бы вы понимали! Это стихи Хомякова!
— Да хоть папы римского. Только вперед, господин генерал! – голос мистера Икс был полон оптимизма.
Конец XIX века, Галатский мост. Вид с Перы.
Глава 11 На костях турецких сабли иззубрим
Эгейское море зимой — не ослепительная лазурь, а темная, густая, словно маслянистая, поверхность. Солнце уже не сыпет золотом со всей мощью, а светит нежарким светом, больше похожим на старое серебро. Оно скользит по гребням, не в силах их прогреть, и рассыпается миллионами холодных блёсток. Ласковая и прозрачная купальня лета превратилась в суровую и величественную стихию. Цвет её — густой сине-зелёный, местами почти графитовый, и только белые буруны от парохода режут ее пополам.
— Паруса по левому борту! — доложил сигнальщик с крыла мостика.
По любезному приглашению капитана, старого грека-фанариота, я частенько стоял вместе с ним на мостике, любуясь морскими красотами. Вот и сейчас он передал мне бинокль:
— Военный корабль, генерал!
— Интересно, чей? — я вглядывался в едва видимые мачты на горизонте и пытался понять, по каким признакам капитан определил «профессию» парусника.
— Вряд ли это корабль повелителя правоверных, — капитан слегка склонил увенчанную феской голову, — скорее, ингилизы.
Так и есть, англичане — по докладу сигнальщика, на мачте развевался белый флаг с красным прямым крестом Святого Георгия. Британцы повернули нам наперерез — они чувствовали и вели себя в Средиземном море как дома. А раз так, нам нужно подготовится к встрече.
За следующий час, пока происходило неспешное сближение, все, кто расслабился и снял турецкие одежды, вернул себе вид османов. Я напялил тюрбан и с сожалением огладил то, во что превратились мои замечательные бакенбарды, известные всей Европе. Ради маскировки в дополнение к бритой голове я покрасил баки хной и заплел в косички, что служило поводом для неисчислимых шуток моего ближнего круга. Но чего не сделаешь ради победы!
Еще издалека английский броневой корвет «Боадицея» поднял сигнал «Лечь в дрейф, принять досмотровую партию» — во всяком случае, наш капитан сбросил скорость и поворачивал пароход боком, готовясь принять шлюпку с британцами.
Командовал ими совсем мальчик, вряд ли двадцати лет, но уже лейтенант — наверное, сынок какого-нибудь лорда Адмиралтейства или как там у них называется. Пристроил папаша ценз зарабатывать, вот его и послали попрактиковаться на мягоньком, на мирном торговом пароходе. Может, это у него вообще первое задание, уж больно он задирал нос и пытался скрыть неуверенность под высокомерием. Во всяком случае, «паломники» его интереса не вызвали, а когда офицер-осетин сунул ему какие-то бумаги, и вовсе поскучнел. Оживился лишь при разговоре с капитаном, сетовавшим на далекий путь в обход Пелопоннеса, через россыпь островов и скал: