— Все равно не поможет. Патронов либо очень мало, либо просто мало, либо мало, но больше не унести.

Шутник. Но шуточка-то правильная, русская армия всегда с половиной запаса воевала. Я снова зевнул так, что едва не вывихнул челюсть и поудобнее устроился в седле. Затихла и чертовщина.

Затерянный в облаках, по узким тропинкам над обрывистыми ущельями, вытянувшись в длинную змею, отряд пробирался в сторону Шипки. Эхо далеких выстрелов безошибочно подсказало, что впереди идет горячее дело. Сообразил это, едва очнулся ото сна — надо торопиться, не ровен час, собьют полки Петрушевского! Да только проснулся я не один:

— Не менжуйся, Миша! Давай я отряд поведу! Самое время турок за бока взять!

Нет уж, мое место там, на Шипке.

— Давай, решайся! Турки Шипку и без нас не возьмут, откатятся. У них растерянность, а тут мы с горы на лыжах!

Каких еще, бога душу мать, лыжах???

— За слова цепляешься… значит, трусишь.

Да меня никто и никогда трусом не считал!!! И еще неизвестно, где опаснее!

— Знаю, пулям не кланяешься. Но ты не опасности боишься, а неудачи. А ну вдруг не выйдет, вся карьера псу под хвост?

Внезапно я понял, что голос отчасти прав — жизни без военной службы я себе не представлял. И эта правота разозлила меня пуще прежнего, весь сон слетел.

— Время уходит, Миша, турки в себя придут! Сейчас или никогда, пан или пропал!

— Да пропади ты сам пропадом! — заорал я в голос, разбудив дремавших в седлах ординарцев и сопровождавших нас Лепинского с Эллерсом.

И в ту же секунду волна перед глазами, поплыли круги, меня бросило в испарину, а потом в страшную, накрывшую с макушки до пят панику — я не владел собственным телом! Не мог пошевелить руками, повернуть голову, скосить глаза куда хочу…

— Ну вот теперь повоюем. Учись, генерал!

Я попытался закричать — голос тоже не подчинялся. Теперь я видел и мог делать только то, что мне позволяла моя чертовщина!

— Не паникуй, Миша. Помолись лучше за успех русского оружия.

А что еще оставалось делать? Ох, как я молился! Никогда в жизни так горячо не просил помощи у Господа, бессильно наблюдая за происходящим.

— Господа полковые командиры, ставлю вам задачу провести на рассвете демонстративную атаку…

Я шептал молитвы, но понимал, что командир 14-й дивизии Петрушевский на такую атаку не пойдет, ибо приказа от меня, как равного по чину, но куда младше по старшинству, он не примет. И вообще, после недавних боев не рискнет атаковать сам. То есть чертовщина в предложенных обстоятельствах делает все верно.

— Демонстрационную? — уточнил Саша Липинский.

— Да, демонстрационную, оговорился спросонок.