Я онемел, когда попал в селенье — изуродованные мужские тела, без ушей, с выколотыми глазами, со вспоротыми животами, женщины в разорванных одеждах, оскверненные, в лужах крови, их дети всех возрастов, прибитые вилами к оградам или насаженные на колья… Кровь вскипала от одного только взгляда на этот апокалипсис.

Слез с коня и, покачиваясь, не зная, как пережить, как сохранить в душе русское милосердие после увиденного, пошел зачем-то в один из домов под шатровой гонтовой крышей. В ноздри лез мерзкий запах недавнего пожара и сгоревшего зерна, под сапогами хрустели черепки разбитых кувшинов. Мистер Икс помалкивал, но я чувствовал, как его распирает негодование.

Прошел внутрь. Сразу заскрипел зубами. На каменных плитах пола лежала полностью обнаженная мертвая девочка-подросток с распятыми ножницами худыми ногами, густо заляпанными кровью. Вокруг стояли юнаки и еще одна девушка, постарше, с густой копной взъерошенных рыжих волос. В ее глазах плескались ужас и злоба, сменяя друг друга попеременно, длинная домашняя рубаха была разорвана от пупа до горла, открывая высокие полные груди с нежным ореолом вокруг виноградин-сосков.

— Обидели тебя, милая? — участливо спросил я, умом понимая, что ответ очевиден. — Как тебя звать, цветок герцеговинский?

— Стана, — обожгла взглядом сербка. — Ти Ак-паша?

— Да, я Скобелев. Ребятушки, дайте ей какую одежу.

Девушка попробовала запахнуться и с вызовом выкрикнула всем в лицо:

— Идем са тобом!

— С нами так с нами, — не стал я спорить.

Один из повстанцев сунул руку в торбу на плече и вытащил чистую мужскую рубашку. Другой потянул из-за пояса ятаган, предложил его Стане. Она, позабыв о стыде, отпустила свою разорванную рубаху, крепко ухватилась за рукоять с поперечным навершием.

— Юначкой будешь, — миролюбиво рассмеялся я, еще не ведая насколько окажусь прав.

* * *

Мостар. Его прекрасный дугообразный Стара Мост был настоящей ловушкой для большого отряда. «Демаскирующей», — как выразился мистер Икс.

— Герцеговинскую дивизию нужно протащить под Ливно так, чтоб ни одна собака не гавкнула. Засветим ее под Мостаром — весь план насмарку.

Куропаткин придерживался точно такого же мнения. В итоге, решили скрытно обойти Мостар по дуге, чтобы объединиться с гверильясами, засевшими в предгорьях Динарских Альп — протиснуться через еще один старый мост в городке с чудесным названием Ябланица. А чтоб тень на плетень навести для возможных соглядатаев и — что не менее важно — провести встречу с возможными союзниками, я отправился с большим конным эскортом в столицу герцеговинского санджака. Заранее была достигнута договоренность и с каймакамом-губернатором санджака, и с членами Временного правительства Герцеговины. Повстанческий штаб от греха подальше, в преддверии австрийского вторжения, переехал из Тишковца поближе к Ливно. В санджаке наличествовало двоевластие, и лишь мне было под силу его преодолеть. Для того и попросил всех собраться — понятное дело, под твердые гарантии безопасности.