— И отчего же я узнаю об этом только сейчас? — суровым тоном спросил я.

— Ва… Александр Павлович, заводы все обещали поправиться. Я верил сиим обещаниям до последнего времени, но вижу теперь, что они неспособны их исполнить… — сконфуженно отвечал министр.

Я задумался. Таак… Обычное, очень распространенное дело: не желая поставить под гнев начальства (в моем лице) руководство заводов, Николай Петрович деликатно умалчивал о сложившихся трудностях, рискуя при этом утратить товар, закупаемый к определенным датам, да еще и самому получить выволочку от меня!

— Николай Петрович, давайте сделаем так: во-первых, вы более никогда не будете скрывать от меня истинное положение дел. Во-вторых, с Англией у нас сейчас отношения налаживаются — так давайте же запустим магазин в Лондоне раньше, чем в Париже. Все дефицитные материалы перебрасываем туда, товары и персонал — тоже! Но я ожидаю, что магазин в Лондоне будет пущен до Рождества. Мы должны сорвать куш!

* * *

Интерлюдия

Конечно же, особняк Бо Броммела не очень-то подходил для встречи высокопоставленных особ. Однако, соображения конспирации заставили принца Уэльского смириться с некоторыми неудобствами. Короткие летние ночи не оставляли надежды укрыться от любопытных взглядов спасительной тьмой; поэтому принц явился на встречу в элегантнейшей, чёрного бархата полумаске. Конечно, когда он выходил из кареты перед искомым домом на Честерфилд-стрит, то выглядел очень загадочно и брутально; правда, красоту момента немного портило то обстоятельство, что решительно каждый встречный тотчас узнавал знакомый всему Лондону экипаж принца с характерным гербом на дверце… Впрочем, никого этот визит не удивил — принц был у Бо частым гостем. А вот каким образом попала в особняк миледи Жеребцова — осталось загадкой; никто не мог бы похвастать, что видел, как она входила или выходила от Бо!

Так или иначе, а она была здесь и уже ожидала принца. Тот, едва завидев предмет совей страсти, пал на колени и начал запинающимся языком лепетать тот жалкий бред, что всегда вызывает у женщин вполне обоснованное презрение. Впрочем, Ольга Александровна милостиво выслушала бессвязные речи принца и, обольстительно улыбнувшись, ободрила его:

— Ах, Ваше Высочество! Столь проницательный и тонко чувствующий джентльмен, как вы, конечно же, не мог не оставить в женском сердце глубокого следа! Уверена, на вашем острове не найдется ни одной дамы, что могла бы бестрепетно взирать на образ безупречной мужественности, что Ваше Высочество демонстрирует с такой элегантностью и силой! Не скрою, образ Вашего Высочества навсегда запечатлелся в моём сердце! Но увы, есть одно обстоятельство…