Во-вторых, надобно было повернуть дело таким образом, чтобы в германских землях произошёл чёткий раскол по линии Север-Юг.

Третьей задачей было исполнить мои обещания полякам и опредеить границы возрождаемого польского государства. Поэтому, в распространённых по Германии декларациях я во всеуслышание объявил, что государственность Польши восстанавливается; что границы её определятся, в основном, в пределах района расселения этнических поляков, а также с учётом исторически сложившихся взаимоотношений и желания местного населения. Что касается Пруссии, её я намеревался расчленить на отдельные области — Бранденбург, Западную Померанию, Вестфалию и Верхнюю Силезию, а Магдебург и Берлин — сделать отдельными «вольными городами».

Разумеется. планы эти вызвали бурю негодования немецких политических кругов. И, разумеется, меня тут же принялись осаждать немецкие князья. Все они прекраснейшим образом понимали, что Конгресс, фактически, должен был выдернуть и так уже шатающиеся троны из-под задниц местных мелких князьков и передать власть народу Германии, под моим мудрым, умеренным и закулисным руководством. И вот все эти марк- и ландграфы, курфюрсты, принцы, и прочие владетели наперебой бросились подкупать моих приближённых, лишь бы добиться со мною закулисной встречи. Каждое утро в отеле «У орла», где проживала наша делегация, встречаясь за общим столом, мои статс-секретари и адъютанты со смехом рассказывали, какие суммы им обещали за организацию встречи со мною. И когда суммы обещанной мзды перевалили за 100 тысяч талеров, я решил прекратить этот балаган и встретиться уже с этими господами.

В любом случае, сделать это было необходимо: ведь по феодальным понятиям, это мои «братья-монархи», такие же, как и я, властители. Поэтому я вполне мог без потери лица игнорировать встречи с их министрами и посланниками, но при личной явке даже самого мелкого курфюрста всё же следовало оказать им уважение.

Одним из первых явившихся ко мне князей оказался герцог Карл Мекленбург-Стрелицкий

Мекленбург в самой Германии воспринимался как медвежий угол. Немцы шутили, что в случае конца света непременно надо будет ехать в Мекленбург — там всё происходит на сто лет позднее, чем в остальной Германии. Но в этот раз герцог этого сонного царства проявил несвойственную ему прыть и первым набился ко мне на приём.

Мы встретились в здании городской ратуши. Герцог, лет 50-ти, невысокий, с холодным надменным лицом, вежливо, но сдержанно мне поклонился; я ответил тем же.

— Полагаю, что нам есть, что обсудить, Ваше императорское величество! — произнёс он, подчеркивая голосом мой титул.