А между тем разговаривать нужно было именно с ним и с людьми его круга: дело в том, что Карамзин оказался одним из столпов быстро, прямо на глазах, формирующейся консервативной оппозиции моему курсу. Вот именно с такими, «не заядлыми» оппозиционерами, не закоренелыми крепостниками и не закостеневшими в своих убеждениях «самодержавниками» и стоит общаться: до них еще можно достучаться аргументами, аналогиями и логикой здравой мысли. Правда, Карамзин, откровенно говоря, выглядел довольно-таки «упёртым», и я сильно сомневался, что смогу его переубедить. Уж очень много он ругает мою политику — решительно! Вот, например, последние его перлы из его журнала, с последней почтой присланного мне из Петербурга: «Искренно хваля правительство за желание способствовать в России успехам земледелия и скотоводства, похвалим ли за бережливость? Где она? В уменьшении дворцовых расходов? Но бережливость государя не есть государственная! Императора Александра называют даже скупым; но сколько изобретено при нём новых мест, сколько чиновников ненужных! Обманывают государя проектами, заведениями на бумаге, чтобы грабить казну… Непрестанно на государственное иждивение ездят инспекторы, сенаторы, чиновники, не делая ни малейшей пользы своими объездами; одним словом, от начала России не бывало государя, столь умеренного в своих собственных расходах, как Александр, — и царствования, столь расточительного, как его! В числе таких несообразностей заметим, что мы, предписывая дворянству бережливость в указах, видим гусарских армейских офицеров в мундирах, облитых серебром и золотом! Сколько жалованья сим людям? И чего стоит мундир? Полки красятся не одеждою, а делами! В начале царствования были остановлены некоторые казенные строения и работы, чем сберегли 20 миллионов, — и тут же возводится безумно роскошное здание Биржи, одно обошедшееся в половину этой суммы! Давно пора понять: не надобно тешить бесстыдного корыстолюбия проходимцев, надобно бояться всяких новых штатов, уменьшить число тунеядцев на жалованье, отказывать невеждам, требующим денег для мнимого успеха наук, не стоит тратить денег на все эти новые почты, на магазины в Лондоне и Париже, чье открытие, мало того, что стоит непомерных денег, да еще и скомпрометирует императорскую фамилию, и, равно, ограничить роскошь частных лиц, которая в нынешнем состоянии Европы и России вреднее прежнего для государства!»

И далее — все в том же духе! Короче, вы все — говно, а я Дартаньян. То, что одновременно с постройкой Биржи было создано несколько новых производств — стеклопакеты в Гусь-Хрустальном, фасонный чугун и фермы — в Петербурге, а также эскалаторы и лифты — это Карамзину, видимо, невдомёк. Что сказать — типичный интеллигент, вечно недовольный, что правительство, видите ли, не обеспечивает ему уровень жизни такой как в Европе. Но сейчас, после громких побед русского оружия, можно было совершить попытку «перевербовки», и попытаться перетянуть Николая Михайловича в свой лагерь.