Дав ему некоторое время осознать открывающиеся перспективы, я продолжил:

— Однако, герр Ротшильд, еще раз повторяю вам: это всё будет стоить существенных средств. Дело это очень хлопотное; как вам, конечно же, известно, последние семь с лишним тысяч лет Землю больше не делают, и будет непросто выделить даже небольшой ее кусочек народу, неспособному самостоятельно, с оружием в руках взять своё. К тому же понадобятся и накладные расходы: перевозка за океан, обустройство, покровительство… Ну, полагаю, вы и сами всё понимаете!

Впрочем, лицо Мейера Амшеля Ротшильда выдавало понимание, что он, явившись на аудиенцию ко мне, сорвал банк, и теперь лихорадочно соображает, как бы всё провернуть половчее.

— Хорошо… что у нас есть деньги, — наконец ответил он, справившись с собою и принимая обычный холодный вид. — Благодаря ним я и моя семья сможем оказать помощь всему нашему народу! Но как же Ваше Величество желает облагодетельствовать несчастных иудеев, и какова будет цена этого благодеяния?

Я не мог скрыть улыбки:

— О, да у нас пошёл деловой разговор! Это прелестно… Давайте обсудим, дорогой Мейер, давайте обсудим всё спокойно и скрупулёзно!

И, усевшись поудобнее, я продолжал:

— На сегодняшний день Германия, можно сказать, у меня в кармане. Значит, немецким евреям мы можем содействовать уже сейчас. Давайте же поступим так: вы собираете среди евреев Германии 5 миллионов гульденов, и передаёте их Фонду содействия русской армии. Я же со своей стороны так надавлю на этих засранцев — князей, что они мигом отменят все свои антиеврейские установления!

Глаза Мейера затуманились: казалось, в них телетайпной лентой замелькали цифры и суммы. Некоторое время он так и сидел задумавшись, что иные приняли бы за непочтительность перед лицом монаршей особы. А я — нет, я за 5 миллионов могу и подождать!

Наконец, словно стряхнув с себя волшебную летаргию; разумеется, он уже все подсчитал и прикинул, не забыв и сообразить, какие комиссионные сможет на этом поднять. Не для всех, далеко не для всех патриотизм означает самоотречение…

— Это в высшей степени приемлемо! — наконец, произнёс Ротшильд, сверкая глазами. — Но это евреи Германии. А что же Ваше Величество изволит сказать относительно других стран?

— А что в других странах? — спросил я. Признаться, по сию пору я как-то не особенно интересовался этим вопросом, и он прошёл мимо меня.

— Везде по разному, Ваше Величество, но в целом — скверно. С точки зрения законодательной лучше всего положение моих собратьев сейчас, наверное, во Франции. Там революционные законы дали евреям полные права французов. Однако же в этой стране, не вполне ещё пришедшей к порядку, сохранялись опасности иного рода — погромы и спонтанные вспышки насилия, в которых евреи страдают от городской черни. То же положение сейчас и в Италии.