В общем, идея установить границы на основании волеизъявления народов в общеевропейском масштабе — вроде бы и хорошая, но никому из существующих государств она не нравится.

В то же время надо обратить внимание, что предлагаемые мной система сейчас выгодна немцам, и прежде всего — немцам западным: опираюсь на её принципы, они могут рассчитывать вернуть свои рейнские провинции. Вероятно, вдохновит она и итальянцев: на Апеннинах уже витает дух ирреденты. А немцы и итальянцы — это серьёзные ребята. Сейчас все относятся к ним с презрением из-за страшной раздробленности и разобщенности этих наций; но я-то знаю, что потенциально это хорошие солдаты и экономически мощные державы.

Значит, вырисовывается следующая картина: против меня будут французы с вероятной поддержкой поляков. Хотя это кажется сейчас невероятным, но к ним могут присоединиться и австрийцы. Мои потенциальные союзники — это итальянцы и западные немцы, причём именно как нация. Прямо сейчас они могут считаться лишь сочувствующими России; а чтобы из потенциальных союзников они превратились в актуальных, необходимо создать для них новые правительственные структуры. Вместо старых курфюрстов и князей должны появиться канцлеры и президенты, что призвали бы народ к национальному объединению.

Но в любом случае мне придётся пойти на некоторые уступки, допуская отклонения от моих принципов. Прежде всего, чтобы успокоить колониальные державы надо признать право самоопределения только за европейскими народами. Всех остальных, увы, ждёт незавидная участь «мешков с картошкой» передаваемых из рук в руки. Впрочем, колониальный захваты тоже нужно, скажем так, «упорядочить» — крупнейшие европейские страны должны советоваться друг с другом, коллегиально определяя направления своей экспансии.

Итак, Англию и Голландию можно примирить с предлагаемой системой, отказавшись от её распространения на территории их колоний: скорее всего, их это полностью удовлетворит. Тем самым я обеспечу их нейтралитет. Францию, возможно, тоже удастся умиротворить, предложив им изменить этнический фон населения рейнских провинций — живущим там немцам можно предложить переселение в Америку на выгодных условиях. Возможно, это поможет.

Пока я размышлял таким образом, тщетно пытаясь увидеть политическое будущее столь усердно создаваемых мною химер, ко мне подошёл генерал Скалон, державшийся всё это время неподалёку: Антон Антонович выполнял в подобных случаях роль начальника Службы Безопасности.

— Встреча закончена, генерал. Скажите подать коня!

Берейтор привёл мне любимого Аргамака; легко вскочив в седло, я неспешно направился в сторону нашего отеля. И вдруг на одном из поворотов аллеи я увидел элегантное светло-салатовое ландо, — открытый экипаж, а в нём даму с девочкой пяти или шести лет. Я сначала даже не понял, почему моё сердце вдруг пропустило удар, а кровь прилила к лицу. Внезапно мне показалось, что я вернулся на несколько лет назад, в знойный летний Петербург, куда-то бесконечно далеко от войн и конгрессов; туда, где бабушка ещё правила твёрдой рукою, позволяя мне, обласканному фортуной наследнику престола, развлекаться со своими игрушками — паровыми машинами и новыми кораблями; туда где прекрасная девушка дарила мне свою страсть, а я мог любить, кого вздумается моему сердцу…