Некоторое время эти господа сверлили друг друга взглядами; затем хозяин кабинета сделал широкий приглашающий жест, предлагая Блюхеру присесть на один из установленных перед его столом разномастных стульев.

— Генерал, — несколько скованным тоном произнёс барон, — я много наслышан о вашем героическом поведении в последней войне. Говорят, ваш корпус творил чудеса!

Блюхер саркастически усмехнулся в свои пышные седеющие усы. Даже ему, неискушённому в дворцовых политесах военному, тотчас же стало понятно: слова барона — всего лишь дань вежливости. А еще генерал кожей почувствовал: обер-президент почему-то крайне заинтересован в его персоне. Впрочем, причина тоже была понятна — французы буквально стояли на пороге.

— О да, — наконец ответил он, — чудеса самопожертвования. Скажу сам правду, барон: мои люди были просто кормом для русской картечи; как говорят французы, «chair à canon».* Никогда бы не подумал, что со времен Фридриха Великого наша армия настолько деградировала!

Фон Штейн дипломатично пожал плечами.

— Я не военный, и мне трудно судить о таком предмете, как война. Однако, неоднократно общаясь с императором Александром, могу передать вам его мнение: он любезнейшим образом полагает, что пруссаки сражались как львы, сделав все от них зависящее, но русская армия шагнула столь далеко, что у наших с вами соотечественников не было ни малейшего шанса на победу.

— Возможно, его императорское величество прав! — мрачно проворчал Блюхер, вспоминая кошмарные сцены отступления остатков разбитой прусской армии с кровавых полей под Калишем, пока вопрос Штейна разогнал витавшие перед глазами генерала призраки прошлого;

— Скажите, генерал, я слышал, что император Александр хотел вас видеть?

— Да, — подтвердил Блюхер — мы встречались в Цюрихе. Его Величество любезно предложил мне поступить к нему на службу.

— Но отчего же вы не приняли предложения русского царя? — укоризненно спросил Штейн, и его длинный нос, казалось, начал шевелиться, как у крысы, вынюхивающей кусок хлеба в попытке обнаружить скрытую в нем отраву. Генерал Блюхер красноречиво развел руками:

— Разумеется, оттого, что у меня есть король, которому я присягнул!

— Когда-то вы не остановились перед тем, чтобы перейти под знамена победителя! — напомнил барон о той давней истории, когда Блюхер сменил нанимателя и перешел на службу к Фридриху Великому.

— Я был тогда молод и находился под давлением моих пленителей — объяснил генерал. — К тому же, как вы знаете, я служил иноземцам — шведскому королю — и рад был перейти под начало немцев; но сейчас мне трудно понять тех, кто поступает наоборот!