— Отчего тут так скверно пахнет? — не удержался я от вопроса.

Сопровождавший нас гофмейстер дворца, герр Фитцбах, поначалу смешался от такого неприличного вопроса, а затем очень иносказательно пояснил, что это «следы невоздержанности придворных».

Короче, как оказалось, во всём дворце нет ни одного туалета. Хозяева пользовались ночными вазами и «ретирадными креслами», а о посетителях никто не позаботился; поэтому они опорожняли свои мочевые пузыри, где придётся. Запах такого рода чрезвычайно въедлив, и не всегда удаляется даже мощными химическими средствами; что уж тут говорить про 18-й век!

В общем, я решил, что не задержусь в этом душном дворце, благо был еще Сан-Суси. Впрочем, кое-что полезное удалось обнаружить и в Шарлоттенбурге. В одной из комнат оказалась огромная коллекция китайского фарфора. Даже мой неискушённый взгляд обнаружил вазы времён династии Мин; впрочем, большая часть представляла собой искусно выполненные копии саксонского фарфора.

— Вот это вот, пожалуй, стоит взять в счёт репараций — заметил я генералу Бонапарту.

Заслышав это, добрый герр Фитцбах буквально разрыдался! Как оказалось, Фарфоровый кабинет (так называлась эта комната) уже был страшно разграблен в 1760-м году, после взятия Берлина русскими и австрийскими войсками, и долго восстанавливался. Последние предметы поступили с фабрики буквально в прошлом году; и вот,всё это снова ждёт разорение!

Что тут скажешь? А la guerre comme à la guerre!

* * *

На следующий день я переехал в Потсдам, во дворец Фридриха Великого, знаменитый Сан-Суси. Поначалу мне не хотелось уезжать так далеко от Берлина, ведь если мне понадобится вернуться в город, это потребует добрых полдня. Но затем я подумал — да какого чёрта? Те, кому я нужен, сами сюда приедут.

Сан-Суси ожидал меня, стоя посредине огромного зелёного парка. Это небольшое, но уютное одноэтажное строение сразу же приглянулось мне, понравившись много больше Шарлоттенсбурга. Сам дворец устроен на вершине пологого холма, что позволяет видеть весь город и широко разливающуюся перед городом реку Хафель. Во дворце мне показали его библиотеку, состоявшую из английских, французских и немецких книг — покойный король, как и наша Екатерина, дружил с Вольтером и имел репутацию «философа на троне». Вкус его чувствовался во всём: очевидно, он желал соединить здесь простоту с великолепием. По меркам других виденных мною дворцов, одноэтажный Сан-Суси поначалу мог показаться маленьким и низким, но, внимательно вглядевшись в его гармоничный экстерьер, всякий назвал бы его просто прекрасным!