— Давай так, — предложил я, чтобы не терять время на пустые споры и торги, выразительно похлопав по кошельку. — Я оставляю тебе полный залог. Ровно сорок серебряных монет, прямо сейчас на руки. Когда вернусь и отдам лодку в целости и сохранности — заберу свои деньги обратно, за вычетом арендной платы. Идет? Думаю, это более чем честно.

Рыбак моментально просветлел лицом, отбросив все свои страхи перед Серой зоной, и радостно хлопнул себя по бедру:

— А вот это разговор настоящего господина! Точно, так сойдет. Моя душа будет спокойна. Пойдемте-ка ко мне во двор, покажу ваш транспорт.

Он повел нас с Тагором к своему дому, стоявшему неподалеку от речки за невысоким плетнем. На подворье обнаружились его сыновья — двое крепких, плечистых парней, возившихся с сухой древесиной и инструментами. Я отсчитал рыбаку сорок полновесных серебряных монет, мужик тщательно проверил каждую, удовлетворенно кивнул и сгреб в карман. После чего мы вчетвером подхватили тяжелую, вкусно пахнущую свежей смолой лодку и, кряхтя от натуги, потащили ее на воду, переступая через скользкий ил на берегу.

Спустив посудину на прохладную реку, я проверил уключины. Мы с Тагором уселись на широкие деревянные банки, закинув наши мешки на сухое дно. Я кивнул парнишке, задавая темп. Мы дружно разобрали тяжелые весла и, синхронно оттолкнувшись от берега, с силой налегли на них. Вода глухо забурлила под лопастями, направляя нос лодки вверх по течению.

Мы миновали последние деревенские дома, и я направил лодку ближе к правому берегу, где густо росли камыши. Навстречу нам, отчаянно налегая на весла, пронеслась узкая рыбацкая плоскодонка. Сидящий в ней мужик был бледен как мел. Поравнявшись с нами, он бросил весла, выпучил глаза и принялся испуганно махать руками, призывая нас быть осторожнее. Он тыкал узловатым пальцем куда-то назад, за свою спину, и что-то бессвязно, но очень эмоционально артикулировал.

Мы с Тагором недоуменно переглянулись.

— Чего это он, да? — нахмурился парнишка.

А в следующую секунду я хлопнул себя по лбу и от души чертыхнулся. Шестой и Седьмой! Я же велел им затаиться в камышах вверх по течению! С тракта их, конечно, было совершенно не видно. Зато с воды эти два неподвижных, гниющих истукана, стоящих по пояс в реке, смотрелись как отличная мишень и повод для паники.

«Проклятье, — пронеслась в голове мысль. — Сейчас этот рыбак долетит до деревни, поднимет мужиков, и они с вилами, топорами и факелами побегут прочесывать берег в поисках ошивающихся мертвяков. Только разборок с крестьянами мне сейчас не хватало!»