— Разумеется, — сухо заметил Корф. — Барон Дресс перешел границы допустимого. Похищение графини — это уже не соседская интрига и не спор о межевых камнях.

— О, Валериан, не надо так скучно, — отмахнулась Элеонора. — «Перешел границы допустимого»! Он совершил чудовищное паскудство. А за такое необходимо наказывать.

Затем она плавно повернулась ко мне.

— А вы, господин Артур, как я погляжу, не женаты?

Кира, сидевшая рядом со мной с прямой спиной, приподняла бровь. Даже не повернулась. Просто бровь поднялась на пару миллиметров, но в этом движении было столько женского негодования.

Я и сам, признаться, слегка удивился столь резкой смене темы. Тем более когда баронесса, не дожидаясь ответа, воодушевленно продолжила:

— Скоро из института благородных девиц возвращается наша дочь. Было бы просто чудесно вас познакомить! Вы ведь один из немногих молодых людей во всем Большом Луговье, кто по-настоящему образован, начитан и имеет достойные манеры.

Корф едва заметно прикрыл глаза. Вид у него стал такой, словно он только что понял: жена решила атаковать без артиллерийской подготовки, прямо через болото, под дождем и на глазах у противника.

— Элеонора, — осторожно произнес он.

— Что, Элеонора? — баронесса даже не посмотрела на мужа. — Я всего лишь говорю очевидные вещи. Молодой дворянин, владелец земли, храбр, решителен, не трус, умеет держаться в обществе. Таких здесь днем с огнем не сыщешь.

Вот так. Я уже превратился в редкий ресурс. Знала бы она, что я еще и некромант, хех.

Кира лишь слегка поджала губы. Никакого возмущения не показывая, но от нее повеяло таким холодком, что я невольно заподозрил: а вдруг ее заблокированная магия сейчас как прорвется? Может, где-то внутри у нее спит еще и дар превращать баронесс в компост одним взглядом. Для сельского хозяйства, кстати, полезная способность.

А я лишь мысленно хмыкнул. Интересно, и где же это баронесса успела разглядеть мою глубокую «начитанность» и «образованность»? Уж не в тот ли момент, когда я кромсал мутанта-мертвяка, спасая их нежные дворянские задницы в лесу? Вряд ли я тогда цитировал столичных философов.

— Ваше мнение обо мне льстит, госпожа баронесса, — сказал я вежливо.

— Ах, скромность! — обрадовалась Элеонора. — Вот и скромность тоже! Валериан, ты слышал? Сейчас молодые люди совсем не умеют быть скромными. Один сплошной гонор, пустые счета и сапоги дороже головы.

— Слышал, — обреченно сказал Корф.

— Нашей дочери пришлось бы по душе с вами общаться, господин Артур.

Кира повернула голову ко мне. Ожидающий недобрый взгляд. Интересно. Всего недавно девушка опасалась меня как некроманта, а теперь уже так поглядывает. Быстро люди привыкают к хорошему.