— Так, я, что, один такой? — осторожно спросил Лешего Санька.

— Почему один? На Руси много таких, что питается от солнца, но они в последнее время прячут свою силу. Очень много. Все, кто сеет зерно, или выращивает другие растения, обращаются к солнцу и просят его дать силу росткам. Почему они и крестьяне, потому, что чтут крёстный ход солнца. Да поменялось многое. Но не будем сейчас о грустном. Ты понял меня, князь?

— Что не там ищу? Понял. А, где мне искать защитников?

Леший хмыкнул.

— Впервой, что ли, раз русскому люду вставать на защиту земли своей от нечести Кащеевой?

— Почему — нечисти? Нежити?

— Нежить, нежити — рознь. Я вот — тоже нежить, но не нечисть. Нечисть — это не чистый, а значит не светлый, то есть какой?

— Тёмный? Логично! — восхитился Санька.

— Логи-и-ично, — передразнил Леший. — Дурья твоя башка.

— Почему дурья? — обиделся князь.

— Да, потому, дурья, что вроде бы делаешь всё правильно, но через… Словно не сам, не своим умом. Не благодаря своему уму, а вопреки.

— Чёй-то?

— Той-то! Ты сколько своим светом людей одарил? Своим светом, разумом и силой, в конце концов. В Ростове и нет никого не одарённого тобой. Ты про оборотней своих и кикиморок подумал, что смогут противостоять нечисти иноземной если укрепить их светом твоим, а про народ русский почему-то нет. А ведь в нём сила не мерянная, токма разбудить ту силу надо. И ведь ты уже её разбудил, а сам того не знаешь! Вот от того и дурья у тебя башка. Дурню дадена.

Саньку словно озарило. Вот ведь, действительно, — голова два уха! Свет ему некуда девать! Просвещать надо! Просвещать! Ученье, как говорится, — свет!

— Мохы-ы-ыч… Спасибо тебе!

Санька полностью перешёл в тонкий мир и обнял Лешего там. Леший не ожидал такого и перепугался.

— Ты это чтой-то? Ты это, как это?

Тонкий мир — есть субстанция эфирная и трогать эфирные сущности можно, а вот хватать, то есть ограничивать их подвижность, ну никак нельзя. В смысле, не может так делать никто из нежити. А вот Санька научился. Сначала он научился перетаскивать по тонкому миру предметы и людей, потом кикиморок. Но, вообще-то, они сами перемещались. Санька только подпитывал их своей силой. Потом уже своевольничал и перетаскивал нежить вопреки их воли. Как например, того волколака, что прятался в схроне под камнем. Не хотел он перемещаться, не хотел. Боялся.

— Да, не боись, Мох Мохыч. Моряк зверушку не обидит, — засмеялся Александр, обнимая Лешего за виртуальные плечи.

— Кто зверушка⁈ Я зверушка⁈ Сам ты… Отпусти! Сдавил, паршивец!

Александр отпустил.

— Никогда не видел, чтобы сущности в этом мире могли так… Я же говорю. Сила есть — ума не надо⁈ Ты просто не представляешь, как это, понимать, что тебя кто-то душит. В материальном мире, мы ещё можем схватить друг друга, бросить чем-то. Шишкой, например, или веткой. Мы часто русалкам или кикиморам пакостим. Одни реками лес губят, другие болотами. А в эфирном мире мы духи.