«Лидер» группы оказался совсем не моряком, а третьим визирем султана Сулеймана, пашой Соколлу Мехмедом, по происхождению — сербом из Боснии. Александр, узнав об этом понял, что козыри сами идут ему в руки.
Они с Мустафой выбрали для реализации операции «Наследник» правильное время. В Османской империи фактически шла гражданская война. Младший сын султана Сулеймана Баязид два года назад решил напасть на главного наследника на престол Селима и потерпев поражение ушёл с остатками армии в Персию. Персидский Шах Тахмасиб дал Баязиду и его четырём сыновьям убежище. В настоящее время Баязид должен был двигаться горными дорогами в Поти на соединение с армией Мустафы. Жена, дочери и младший сын Баязида оставались в Амасье.
Соколлу Мехмед, оказалось, сносно говорил по-русски.
— Султан Сулейман, да будет долгим его земной путь, послал меня убедить Шаха Тахмасиба, выдать бунтовщика.
— И как, убедили? — спросил Александр без тени насмешки.
— Нет, не убедил, — сказал визирь, вздыхая. — Шах Тахмасиб категорически отказался выдать Баязида.
— «Ещё бы», — подумал Александр. — Ведь посол в Персии Григорий Борисович Васильчиков сильно настаивал на этом. Да и сам Мустафа, узнав о том, что его кровный брат находится в Казвине, не поленился дойти с русской армией до самой столицы Сефевидского государства.
* * *
Баязид был сильно удивлен, увидев во дворце шаха давно погибшего семь лет назад брата, и сначала не поверил, что перед ним не самозванец. Это и понятно, ведь после «гибели» Мустафы восстанавливать справедливость пытались восемь самозванцев. Причём первого нашёл сам Баязид. Нашёл человека похожего не только внешне, но и по характеру, дал денег, убедил его, что «тому ничего за это не будет», помог собрать армию. И сам же пошёл усмирять поднявшийся бунт.
Однако, султан, вероятно о чём-то догадывавшийся, послал для усмирения провинции и другую армию, кстати, под командованием Соколлу Мехмеда, которая легко справилась с восставшими. Соколлу Мехмед был тогда наместником провинции Румелия и хорошим полководцем. Самозванца пытали и он Баязида выдал, как говорится, с потрохами. Только его матери, любимой жене Сулеймана Хюрем-султан, удалось убедить мужа, что их сына оговорили.
Потом было ещё несколько самозванцев, очень похожих на Мустафу, и которые тоже находили поддержку в армейских кругах. Но все мятежи, возглавляемые Лже-Мустафами, заканчивались трагически.
Увидев перед собой очередного «Мустафу», Баязид сначала рассмеялся, но вглядевшись в постаревшее лицо брата, начал узнавать его. Мустафе шел сорок шестой год, а семь лет жизни вдали от матери, жены Михринисы и любимых дочек, кого хочешь состарят.