— В кошку? — уточнила мысленный приказ Марта и, увидев утвердительный кивок, оборотилась.

Камышовые и лесные коты водились на Руси испокон веку, но считались животными мистическими и не приручались. Говорят, что только с Петром первым, который обязал в каждом амбаре иметь кота, коты и кошки на Руси стали домашними животными.

Но сейчас Марта оборотилась не в болотного и не лесного кота, а в гепарда.

— Пардус! — воскликнул Мехмед-паша, отступая на два шага и кладя правую ладонь на рукоять кинжала.

Да, пардусами на Руси называли степных гепардов, водившихся от Карпат до Персии. Основным объектом охоты гепарда был сайгак, тоже повсеместно обитавший в степях от Европы до Китая. Санька сначала удивился этому, но потом понял, что вертолётов и автоматов нет, а поймать быстроногих хищников и коз затруднительно. Вот и жили они «припеваючи», ибо плодовитость сайгаков была высокая.

Гепард же приручался легко по причине своей незлобивости. По повадкам он больше напоминал не кошку, а собаку. Кстати и когти у него были не по-кошачьи тупые и плохо прятались в «подушечки» лап.

Гепарды жили в Причерноморье и Крыму, и в степях Казахстана, и в Прикаспии — и с ними охотились русские князья в южнорусских степях. Для охоты кошек ловили детёнышами и воспитывали.

Александр охоту не любил и потому наличием пардусов при дворце не озадачивался, понимая, что долго в клетках, или даже в вольерах, хищникам не усидеть. Погибнут. А зверьё Санька и в свою бытность лесником любил, и тем паче возлюбил после своего (фактически) рождения в берлоге и проживания первых двух лет в лесу с медведицей. Не то, чтобы он над ними «сюсюкал». Нет, просто он ещё лучше узнал лес и его обитателей, а узнав, по-человечески полюбил. Как природу, мать нашу.

— Пардус, — повторил Мехмед-паша. — А где воительница?

— Марта, обернись обратно, — попросил, вздыхая Александр.

Марта вернулась в своё человеческое обличие.

— Я зачем тебе это всё показываю… Чтобы ты по-настоящему поверил, какая напасть на нас идёт. И на вас, и на нас…

— Значит… Значит они существуют⁈

Мехмед-паша стоял, выпучив глаза и широко раскрыв рот.

— Существуют, существуют… И не только они. Не знаю, может быть я их пробудил, а может быть и нет…

Александр почесал в затылке, лицо его скривилось в гримасе сожаления.

— Понимаешь, Мехмед Дмитриевич… Своим я во всём признаться не могу. Не только с трона сбросят, а признают чёртом и сожгут на костре. Ты же — человек почти посторонний и взращённый на сказках про джинов и другой нечистой силе. Вон, с амулетами ходишь… — Александр показал на висевшие на груди у визиря бусы.