Александр Иванович Воротынский рассматривал подошедшие войска крымского хана через узкую смотровую бойницу. Войска Давлет Гирея расставляли шатры. Старая засечная полоса, спрятанная в кромке сохранённого леса, не давала войску хана расположиться напротив крепостных стен. Но, в то же время, являлась естественным прикрытием лагеря от атаки русских войск.

Убранные поля были хорошим кормовым подспорьем. Татары специально подгадывали поход под дату последнего снопа, ибо будь пшеница или рожь в колосе, от таких полей лошадей надо было держать подальше.

Дождавшись, когда ханские нукеры установят шатёр хана, Воротынский удовлетворённо хмыкнул. Шатёр установили почти напротив крепостных ворот. Примерно в километре от стены.

— Трубка четыре, — скомандовал воевода. — Заряжай!

Команда, переданная по стене от орудия к орудию, стихла вдали.

Заряжающие выкрутили трубки замедлителя на сказанные четыре риски и заложили снаряды в ствол. Потом вставили пороховые заряды, вложили капсюль в затвор и замкнули казённики.

— Прицел двадцать! Цель лагерь противника!

Канониры подбили клинья, установив нужный угол подъёма жерла орудий над горизонтом и прицелились.

— Выстрел! — скомандовал Воротынский.

Орудия откатились, натянув канаты и выплюнув снаряды. Через четыре секунды шрапнель вырвалась из зарядов.

Услышав пушечные залпы, татары удивлённо посмотрели в сторону стен крепости и не увидели летящие в их сторону ядра. Давлет Гирей находился в шатре. Он лежал на зелёных подушках, уложенных на красно-зелёном ковре, и смотрел на ткань потолка, через которую вдруг прорвались тонкие лучи заходящего солнца. Шрапнель ударила хана в незащищённую панцирем грудь один, другой, третий раз. Из горла Давлет Гирея вырвался хрип и тонкая струйка алой крови вытекла из уголка рта.

— Трубка пять, прицел двадцать два, — скомандовал воевода. — Заряжай!

Процедура повторилась.

— Выстрел!

В разбегающихся из-под обстрела татарских воинов со стороны реки Упа, из кустов ракитника, вдруг полетели стрелы, а из-за дорожной насыпи раздались пищальные выстрелы. Татары метались по скошенным полям, не зная, где спрятаться от настигающей их небесной кары, когда из ворот один за другим появились всадники, с гиканьем и свистом бросившиеся преследовать перепуганного врага.

— Смешались в кучу кони, люди, — проговорил Санька, наблюдавший за избиением татар глазами Воротынского.

— Что ты сказал? — спросил второй воевода Тёмкин Григорий Иванович.

— Проехали, — сказал Воротынский.

[1] Корень «amo» — «любовь», amasso, соответственно, «любить», amasius — «возлюбленный», т.е. amason — это «возлюбленные».