Дервиш был смугл и весел. Его черные длинные волосы прикрывала чалма скрученная из шарфа, связанного из шерстяной нити. Именно связанного. Честно говоря, вязанных вещей Санька в этом мире до сего дня не видел, кроме тех, что вязал он сам и его мастерицы.

Он самолично учил вязать свою мать Лёксу, еще когда они жили в Шиповом лесу. Но Санька обладал тогда только вязанием вещей, типа шарфов. Ещё в детстве бабушка научила его прямой и обратной вязке. А вот носки и рукавички с помощью пяти спиц он научился вязать здесь, методом проб и ошибок.

Зато его мастерицы, коих Санька забрал из Коломенского с собой в приазовье, теперь вязали не только сапоги, к которым пришивались кожаные подмётки и подошвы, но и ажурные пуховые платки, для которых пух Строгановские купцы везли аж с самого Урала. Уральские козы, которых Строгановы доставили в Москву два года назад, нежный пух давать отказались.

Оказалось, что температура воздуха в Оренбургских степях летом доходит до 42–45 градусов по Цельсию, а земля прогревается до 60 град. В это время у козы вылезает шерсть и активно растет пух. Именно сочетание непомерно жаркого для этих широт лета с холодными зимами придает козьему пуху в этих условиях уникальное сочетание удивительной легкости, нежности и способности сохранять тепло. Сходные условия нашлись в низовьях Волги, в месте бывшей столицы Золотой Орды, и Санька переселил уральских коз туда.

И вот он увидел чалму, связанную из верблюжьей шерсти и удивился.

Дервиш улыбался. Под его закрученными вверх усами сверкали белые зубы. Борода его не была слишком велика. Длинные волосы спускались ниже плеч. Он был укутан в выцветшую ткань, когда-то, вероятно, имевшую коричневый цвет.

— Ты танцующий дервиш? — спросил царь, частью сознания удерживая вокруг себя защитный кокон. Это у Саньки получалось легко.

— Танцующий? — вскинул густые брови дервиш. — Почему танцующий?

Санька показал указательным пальцем вращение.

— А-а-а… Вот ты о чём! Да, я шуттар. Мы достигаем любви к Аллаху, уходя на небо быстро вращаясь по спирали. Но я не дервиш, а челеби, глава обители, что находится на северном мысу.

— Ты бекташ?

Собеседник саркастически усмехнулся.

— Нет, мы не входим в их орден и не поддерживаем нынешнего султана. Это он бекташ. Бекташи сейчас разделились и враждуют друг с другом. К этому привела их терпимость ко всему, что чуждо исламу.

Дервиш помолчал и добавил:

— И они мало молятся.

Санька задумался. Он бы мог проникнуть в собеседника и увидеть, что тот такое, но недавний сон пугал его. Ему совсем не хотелось снова упасть в бездну, если «дервиш» — не настоящий дервиш. Воспоминания о том, как он выбирался из бездны, снова наполнили лицо Саньки краской стыда.