Горизонтальный полёт над тёмной бездной Александра впечатлил. Когда его полёт стабилизировался и перешёл в горизонтальный, он смог увидеть, что бездна уже не была бездной. Он ясно видел под собой твердь: долины, горы и овраги. Зарницы всех цветов красного спектра висели над ней и чередовались со вспышками молний, стремящихся из тверди в «небо».

Твердь переливалась чёрно-синим перламутром и Александру захотелось приблизится и рассмотреть её. Саньке нравился перламутр. Он вспомнил, как на больших Приморских реках не раз доставал жемчужниц с жемчугом и ему больше нравился на серые бусины, а раскрытые створки ракушек.

Мысли его успокоились, и Санька вдруг заметил, как снова стал снижаться.

— Э-э-э! — крикнул он сам себе, сбрасывая морок, и надавил на свою оболочку, форсируя выброс силы через «сопло» и одновременно разворачивая рули глубины, начиная подъём.

Бездна выбросила сразу пучок молний, едва не доставший Саньку, и тот, резко добавив от испуга форсажу, неожиданно для себя, перевёл свой полёт в почти вертикальный подъём.

— Кхе-кхе, — мысленно откашлялся он удовлетворённо, понимая, что жизнь налаживается. Санька вдруг почувствовал себя космонавтом. Ну или, по крайней мере, пилотом реактивного самолёта.

Ещё несколько молний попытались безуспешно достать его, но Санька крикнул: «Хрен вам, а не барабан!», и выжав из себя мощную реактивную струю, устремился вверх уже совсем уверенно.

Так он «летел» достаточно долго и вокруг него уже начало рассветать, а где-то вверху сквозь сумрак уже стали пробиваться лучики настоящего света. Но постепенно сила тьмы слабела, давление на тело таяло, и Санька подумал, что ему может не хватить так нужной ему для подъёма реактивной тяги.

Он ведь не мог полностью опустошить себя, израсходовав на подъём всю свою силу!

Хуже было то, что сила притяжения бездны не исчезала, а вот его сила таяла.

* * *

— Великий государь! Купцы пришли! — услышал царь и проснулся.

Александр открыл глаза и увидел перед собой четверых богато одетых купцов. Все они были в тюрбанах, украшенных дорогими брошами и жемчугом, и в разноцветных кафтанах, надетых на длиннополые рубахи.

— А где перс? — тихо спросил Санька.

— Какой перс? — так же тихо переспросил Салтанкул.

— Тот, который прибыл с вами.

— С нами не было перса, государь. В дороге к нам присоединился дервиш, но он ушёл к пещерам, что дальше на северном мысу.

— «Чёрт! Ни хрена себе, привиделось!» — подумал Санька. — «Это не мог быть просто сон!».

Однако, прислушавшись к себе, он понял, что его и впрямь слегка пучит от молодого вина. Санька усмехнулся. Он так и не привык «испускать дух», как это делают на пиршествах ногаи и другие ордынцы.