Я ни разу не знаток системы помещения задержанного в ИВС, но у турок все оказалось просто. На меня посмотрели несколько надзирателей, сунули в руку краюху отвратительного хлеба граммов двести, писец записал мое имя в книгу. После меня просто вытолкали в огромный прямоугольный двор бывшего дворца, который больше походил на мощную крепость из крепкого камня.

Я послонялся по загаженному двору, где никому до меня не было дела.

В одном углу стояла большая толпа, внимательно наблюдавшая за экзекуцией. Какой-то человек лежал на земле. Его ноги были привязаны к шесту, который двое подручных палача вздернули вверх, удерживая на весу. Здоровый турок, разодетый, как павлин, ритмично лупил несчастного палкой по пяткам. Наказуемый громко кричал после каждого удара и загребал пыль руками.

«Может, это и есть та самая фалака?»

И так был весь как на шарнирах. Увиденное еще больше меня растревожило. Но меня, тем не менее, клонило в сон. Наши со Спенсером приключения у грузин давали о себе знать. Нужно было найти место, где бросить свои кости.

Я прошел в длинную темную галерею, в которую выходили незакрытые двери камер. Соваться туда совсем не хотелось, настолько оттуда воняло человеческим потом и отчаянием. Одна часть галереи была огорожена решеткой, за которой было очень тесно от людей. «Наверное, опасные преступники», — решил я.

Оставаться здесь желания не было, поэтому я снова вышел во двор, нашел тенистое место у глухой стены, сбросил одолженную армянскую куртку, завернул в нее хлеб и пристроил так, чтобы на нее можно было опереться. Прилег полусидя, прикрыл глаза. В голове, несмотря на ужасающие обстоятельства, не было ни одной мысли. Я мгновенно вырубился.

Меня пару раз будили какие-то злодеи, шарившие у меня по карманам. Окончательно я проснулся от громкого крика: надзиратель палкой отгонял от меня мелкого суетливого армянина. Получив по спине, последний снова завопил и бросился в сторону.

— Смотри за своими вещами, — посоветовал мне стражник. — Тут кругом все без стыда и совести.

Совет его запоздал. Обнаружил, что пока я спал, пропала куртка и хлеб. Нож остался цел, как и мешочек с монетами в потайном месте.

— Захочешь пить-есть, обращайся, — любезно предложил надзиратель. — Все по пять курушей — хлеб, мясо, кофе, печеная кукуруза. Вода — бесплатно.

— Тут не кормят? — удивился я.

— Хлеб тебе дали при входе? Это все, на что можешь рассчитывать. Султану ни к чему кормить дармоедов.

Все понятно: этот турок вовсе не оберегал мой покой, он лишь прогнал конкурента. И расценки у него под стать: в городе за пять курушей можно накупить гору лепешек и кукурузы.