И тут я понял, наконец, что мудрый старик пытался все это время до меня донести. И, как только я это понял, глаза мои поневоле заблестели от выступающих слез.

— Да, друг мой, — глаза Тиграна тоже блестели. — Скорее всего, в этой жизни мы больше никогда с тобой уже не увидимся. Так что, давай сейчас попрощаемся, как следует. Чтобы потом не жалеть, что не успели этого сделать.

Мы крепко обнялись.

— Тигран… — слова с трудом прорывались через перехваченные спазмом связки…

— Не нужно слов, мальчик мой, — Тигран тихо похлопал меня по спине. — И так все понятно.

— Я хотел сказать, что мне даже нечего тебе подарить на память обо мне.

— Ты сделал мне самый роскошный подарок из тех, которые один человек может дать другому.

— И что же это за подарок?

— Хорошие воспоминания о хорошем друге.

— Ты как всегда прав, мудрый старик — лучше подарка не может быть. Я всегда буду вспоминать тебя с теплотой в сердце.

До возвращения Цикалиоти мы больше не проронили ни слова.

Студент был несколько озадачен, увидев меня с Тиграном в таком состоянии. Но ничего не спросил. Сообщил, что все в порядке. Все тихо.

— Думаю, часа в четыре ночи, как и договаривались, можно будет выдвигаться.

Мы согласились.

— Вы бы все поспали, — предложил Тигран. — Не волнуйтесь, когда нужно будет, я вас разбужу!

Отец Варфоломей охотно согласился.

— И то! Силы нам понадобятся!

— Я не спать! — Фалилей не изменял своей аскезе что в жизни, что в речах.

Цикалиоти не стал храбриться. Тоже принял предложение.

Тигран посмотрел на меня.

— Поспи, — улыбнулся он. — Поспи. Сейчас уже не нужно думать о нас с тобой. Не нужно печалиться. Мы уже попрощались. Сейчас нужно думать о сестре и племяннике.

Я сразу успокоился, услышав такой простой и, в то же время, удивительный довод мудрого старика. И принял тот факт, что больше никогда я Тиграна не увижу. Заснул.

…Тигран и Фалилей подняли всех около четырех ночи — в час, когда самый беспокойный не может не сомкнуть глаз. Минут десять мы потратили на кофе, нас взбодривший и окончательно разбудивший. Еще пять минут ушло на повторение плана. Все точно знали свои действия. Здесь сюрпризов не должно было быть. Тигран пожелал нам удачи. Мы нырнули, как тати в ночи, в лунный свет от яркого полумесяца в черном небе.

Быстрым шагом дошли до той части хана, которая тремя выступами, напоминавшими чуть раздвинутые меха гармошки, выходила на безлюдный пустырь. В торце первого из выступов на среднем этаже было окно Марии. Этот архитектурный изыск нависал над улицей, покоясь на фигурных каменных кронштейнах: здесь наверх не заберешься.