— Катенька, сделай нам чаю, пожалуйста, голубушка, — обращается он к девице, и та в момент исчезает.

Медунов подходит к нам, пожимает руку Гурко и останавливается передо мной, разглядывает.

— А ты, значит Егор, — улыбается он и протягивает мне мягкую руку.

— Здравствуйте, Сергей Фёдорович, — улыбаюсь я в ответ. — Очень приятно познакомиться.

— Садитесь, садитесь, — предлагает он и указывает на диван.

Мы присаживаемся и он начинает расспрашивать меня о нашем военно-патриотическом движении. Интересуется вполне искренне, касается всех деталей.

— А у нас в крае собираетесь разворачиваться? — спрашивает он.

— Конечно, партия поставила нам задачу охватить весь союз. Кубань мы рассматриваем, как один из важнейших регионов в стране, ключевой, можно сказать. Так что уровень сознания молодёжи у вас играет едва ли не важнейшую роль. Поэтому очень хотим надеяться на вашу всестороннюю поддержку.

Я улыбаюсь. Он тоже. Просто парад улыбок.

— Конечно, я лично распоряжусь, чтобы вам везде зелёный свет включили. Не беспокойся. Будет у вас кубанское отделение образцово-показательное.

— Спасибо большое, — прикладываю я руку к груди.

Катенька приносит огромный поднос с чашками, чайником, сушками, конфетами и… пирожками. Прикольно, пардон за мой французский.

— Проголодался с дороги? — спрашивает Медунов, — налетай, угощайся. Боря, давай, присоединяйся.

Я съедаю пирожок с морковью и с яблоками и изюмом, вариацию на тему штруделя.

— Чай Краснодарский, — светится гордостью глава края.

Мы хвалим. Когда чаепитие заканчивается, Гурко поднимается и, сказав, что ему нужно сделать звонок, выходит из этой спальни-кабинета.

— Спасибо, Егор, — говорит хозяин кабинета, — что согласился заехать.

Меня, честно говоря, никто и не спрашивал, но ладно, оставим эти совершенно неважные мелочи.

— Мне очень приятно с вами познакомиться, — говорю я. — И лестно, конечно, что моя скромная фигура смогла заинтересовать такого видного партийного и хозяйственного деятеля.

— Ой, да ладно, — машет он рукой. — Не нужно этого. Мы же не на собрании и не в газете «Правда».

— А я искренне говорю, — пожимаю я плечами.

— Ну, а что же ты тогда не со мной, а с Андроповым оказался? — прямолинейно, без обиняков спрашивает он. — Ты же к нему примкнул.

Лицо его остаётся расслабленным и мягким, а глаза делаются жёсткими и холодными.

— Честно?

— Ну давай, мы же в неофициальной обстановке, в домашней практически…

Я смотрю ему прямо в глаза, чуть прищурившись. Можно сказать, пытливо смотрю и давать ответ не тороплюсь. Не горю желанием попасть на магнитную плёнку или проволоку, но, с другой стороны, и откровенно тоже хотелось бы поговорить.