И в некоторых рисунках проглядывала-таки реалистичность, как ни удивительно. Два из них Илса выбрала и тщательно доработала, чтобы сдать на проверку. Изображались окрестности транспортного узла. Жилые дома — на переднем плане, вокзал — на среднем, а её дальше — аэродром.

Но этим она не ограничилась. Увлеклась и наделала ещё кучу набросков — уже не как заготовки для переходов, а просто для интереса, для развлечения. А раз так, в придуманных декорациях можно было рисовать и людей, что она и сделала.

Лавры реалистической портретистки ей, правда, не светили. Её рисунки с людьми вызывали у меня в памяти то ли американские комиксы, то ли японские мультики. Но экспрессия и художественность присутствовала.

— Классно получается, — сказал я, когда она показала мне очередную порцию.

— Спасибо, Вячеслав, — улыбнулась Илса. — Я вижу, что ты действительно заинтересовался, и мне приятно. Но, кроме тебя, боюсь, никто не оценит. Для практических целей эти рисунки заведомо непригодны, а как художественные произведения — вызовут лишь насмешки.

Она не преувеличивала — именно так всё и обстояло.

Вообще, как я уже разобрался, в местной живописи и графике сложилась любопытная ситуация, особенно в плане жанров.

Если брать именно искусство, а не картины-двери, то пейзажи встречались редко. Не потому, что были запрещены, нет — просто обычные живописцы их не любили. Ну, в общем, да, логично — вот ты напишешь великолепный пейзаж, высокохудожественный, критики зайдутся в экстазе, но среднестатистический зритель пожмёт плечами: «Ничё так, но это ведь не дверь. Несерьёзно». И нафига оно надо?

Зато портретная живопись расцвела буйным цветом. Портретисты как будто поставили себе цель — доказать мажорам из Академии: «А зато мы вот так умеем! И вот так ещё! И вот этак! Поняли, да?»

Стандартом считалась реалистичность, максимально возможная. На грани фотографичности, а то и за гранью. Чтобы видны были все морщинки на портретируемом лице, все складки на костюме. И даже иллюстрации в детских книжках были выдержаны примерно в этом же стиле. Ну, может, чуть попроще.

Видимо, по этой причине мультипликация считалась здесь низким жанром, а комиксов я не видел вообще. Издатели просто не рисковали печатать нечто подобное — опасались, что критики заругают, а покупатели пройдут мимо.

Так что да, Илса сомневалась не зря.

— Показывала кому-нибудь? — спросил я.

— Нет, я стесняюсь. Девочки из группы будут смеяться, скорей всего. Наставница укорит, что я растрачиваю силы без пользы. Разве что Бойду покажу — вряд ли ему понравится, но он точно не будет надо мной издеваться.