— Ещё раз прошу прощения, но я хотел бы спросить о ваших отношениях с Илсой. Вы явно друг другу симпатизируете, но ты, насколько я мог заметить, не предпринимаешь шагов, чтобы… гм… перевести всё в более серьёзное русло. Возможно, глядя со стороны, я неверно интерпретирую ситуацию, но…

— Всё правильно понимаешь, — пожал я плечами. — Илса — замечательная девчонка, но если с ней заводить отношения, то серьёзные, с прицелом на свадьбу и всю дальнейшую жизнь. Именно этого она будет ждать, по-моему, если я, как ты выражаешься, предприму шаги. А у меня таких долгоиграющих планов нет.

О том, что через три года я, возможно, слиняю в свой родной мир, упоминать я не стал. Спросил вместо этого:

— А ты с какой целью интересуешься?

— Мы ежедневно общаемся на обеде, — ответил Бойд, — и она мне всё больше нравится. Но я, разумеется, не оказывал ей знаков внимания, полагая, что это делаешь ты вне стен Академии. Или готовишься сделать в ближайшем будущем.

— Не готовлюсь. Если у вас всё сложится, буду рад. Но повторяю — девчонка добрая и наивная, воспитанная на книжках. Ей нужно, чтоб всё вообще всерьёз.

— Как ты мог заметить, я не отличаюсь избыточным легкомыслием. Мои намерения серьёзны настолько, насколько это возможно. Меня смущает лишь разница в нашем статусе. Всё-таки Ярь-медянка — более уважаемый клан, чем моя Смородина. Не уверен, корректно ли с моей стороны претендовать на такой союз…

— Не страдай фигнёй, — сказал я. — И поверь мне на слово, цвет стекляшки на твоём перстне — это последнее, что беспокоит Илсу. Так что дерзай, мой юный друг. Надеюсь, хоть ты оторвёшь её от альбомчиков.

В последнее время Илса и впрямь сосредоточилась на рисунках. Даже про библиотечные книжки почти забыла.

Началось всё, когда наставница похвалила её набросок с кабриолетом и предложила использовать тот же принцип в работе, но нарисовать уже другой мир.

Илса теперь не сразу схватилась за карандаш, а несколько дней обдумывала концепцию. Представляла себе не просто ландшафты, но и людей, которые чем-то там занимаются. Затем стала даже записывать придуманные сюжеты — не как художественные рассказы, а конспективно. И лишь после этого начала рисовать.

То, что у неё получалось, выглядело прикольно. Мне это отдалённо напоминало иллюстрации к советской фантастике из пятидесятых-шестидесятых, но с ретро-флёром а-ля Уэллс. Стремительные поезда на паровой тяге, воздушные лайнеры с необъятными несущими плоскостями и с солидностью дирижаблей, стеклянные небоскрёбы, в архитектуре которых чудилось что-то викторианское.