Сева дал задний ход, чтобы проскочить мимо меня обратно на улицу, но я перегородил ему путь и выпрыгнул из машины.

Он тоже вылез из-за руля и, не вступая в дискуссии, попытался достать меня апперкотом. Но я всё ещё удерживал зрение в форсированном режиме, поэтому уклонился и врезал ему в солнечное сплетение. А когда он согнулся, ударил его ногой по лодыжке, сбоку.

Сева потерял равновесие и упал.

Я перевёл дыхание, оглянулся через плечо. Студент выбрался из джипа и стоял рядом, его глаза округлились.

— Анатолий, — сказал я ему, — найди в спорткаре шкатулку.

— А? — переспросил студент.

— Шкатулка с пятиалтынным. В машине Севы. Неси сюда.

Несколько секунд Анатолий осмысливал информацию, затем двинулся к спорткару, словно лунатик. Я же опустился на карточки и спросил у Севы:

— Зачем ты хотел подсунуть монету графу?

Сева кое-как принял сидячее положение на асфальте, хрипло выдавил:

— Да пошёл ты…

— Не буду врать, что я тебя пристрелю, нашинкую саблей или перееду машиной. Но мордой о капот приложить могу. И то, и другое сильно помнётся, твои поклонницы не одобрят.

— Мне не интересен твой ублюдочный юмор.

— Я задал тебе вопрос. Отвечай.

— Я не разговариваю с отбросами.

— Сильное заявление, но несколько не в кассу.

Студент подошёл, подал мне шкатулку:

— Вот, лежала на пассажирском сиденье… Послушайте, я не понимаю, что происходит! Кто вы? Полицейский филёр? Это выглядит как в дрянном детективе…

Я не ответил. Раскрыл шкатулку и вытащил монету.

Да, никаких сомнений — на металле виднелся лёгкий серебристый налёт, который едва заметно мерцал, если посмотреть следопытским взглядом.

Я сжал в кулаке монету, прикрыл глаза, прислушиваясь к своим ощущениям.

Этот вид серебрянки отличался от привычного мне на ощупь. Он не морозил руку, а вызывал лишь слабенький зуд. Голова слегка закружилась, зазвенело в ушах, а мысли немного спутались. Но усилием воли я отфильтровал помехи.

Похоже, это была та самая серебрянка из середины прошлого века, природный катализатор научного и технического прогресса. Но появилась она здесь рано, с опережением, когда для катализа не хватало материала. Не было ещё достаточно сложной техники, на которой мог бы осесть пигмент.

И серебрянка в те годы выглядела как обычная изморозь, а затем и вовсе развеивалась. Лишь её крохи, сохранившие проблеск особых свойств и невидимые для обычного зрения, кое-где ещё попадались — вот как на этом пятиалтынном.

Но за десятилетия, очевидно, свойства «инея» на монете размылись и исказились. Поэтому теперь она ощущается по-другому. Да и вообще, серебрянка в «ответвлённых» мирах — для техники, а не для использования вручную…