В какой-то момент мне даже удалось, пронесясь под потолком, над головами противников, вонзить шип «Энго» в голову Хронике, выводя из строя одну из главных боевых единиц врага.

Но долго такое везение длиться не могло. Трое оставшихся Хроник отбросили первоначальную панику и сгруппировались, встав спиной к спине. Их щиты, вспыхнув в темноте, образовали временную защиту.

Они не пытались атаковать меня вслепую — вместо этого они начали методично, мощными зарядами маны, расчищать завал, ведущий к Балу. Каждый их залп откалывал глыбы камня, и пыль стояла столбом.

Я бросался на них, мои энергоклинки скрежетали по их барьерам, вынуждая их тратить силы на защиту, но не пробивая. Стоило им повернуться ко мне спиной, чтобы продолжить расчистку, я впивался в них с новой яростью, вкладывая в удары все свои резервы и все навыки, отработанные за время подготовки к этой операции.

В какой-то момент стало понятно, что, если они продолжат просто игнорировать меня и расчищать завалы, с большой вероятностью добраться до гостей Бала они уже не успеют.

И тогда они приняли решение. Я увидел, как они переглянулись сквозь мрак — короткий, молчаливый кивок, полный ледяной решимости. Похоже, для них их миссия была важнее жизней их людей.

Ауры слились в одну ослепительную, чудовищную сферу энергии. Они не целились в меня. Они выпустили сокрушительный разряд прямо вдоль всего тоннеля, накрывая площадь от себя до каменной пробки, где метались их уцелевшие бойцы.

Это был акт тотального, расчетливого уничтожения.

Я успел лишь инстинктивно рвануться назад и вжался в небольшую нишу, прикрыв голову руками и выбросив перед собой весь остаток маны в отчаянный щит.

Мир взорвался.

Ударная волна ударила по мне, отшвыривая от стены, как тряпичную куклу. Огненная агония пронзила спину и левый бок — сквозь щит прорвалась часть энергии, сварив плоть и прожгла до кости.

Что-то хрустнуло в груди — несколько ребер, не меньше. Колющая боль в животе просигналила о внутреннем кровотечении. Мою голову откинуло с такой силой, что я ударился затылком о камень, и сознание поплыло, мир заполнился искрами и гулом.

Когда я смог снова хоть что-то воспринимать, то понял, что лежу в груде обломков, засыпанный пылью и мелким щебнем. Воздух пахал озоном, горелым мясом и смертью.

От тоннеля осталось лишь выжженное, оплавленное пекло. Почти никто из их артефакторов Сказания не выжил. Они принесли их в жертву, чтобы добраться до меня. И едва не преуспели.

Я попытался пошевелиться, и белая, обжигающая боль пронзила все тело. Ожоги, переломы, внутренние повреждения, сотрясение.