Карина была самим изяществом. Похоже, на пределе эмоционального истощения она открыла в себе второе дыхание, при этом умудрившись остаться в состоянии полной концентрации и сосредоточения.

Ее парные кинжалы мелькали как молнии, и ее противник, фехтовальщик с длинной, как жердь, шпагой, не мог даже поймать ее ритм. Она не дралась — она танцевала смертельный танец, входя в его защиту, царапая, рассекая, изматывая.

В конце концов, он, пытаясь отступить, не справился с контролем «Прогулки», покачнулся в воздухе и этого мгновения ей хватило. Оба ее клинка, как клыки, впились ему в бедро и предплечье, заставляя выронить оружие.

И, наконец, Фавл. Молчаливый, нелюдимый Фавл, которого все считали… странным. У него не было ни меча, ни топора. Только четыре пистолета, закрепленных на бедрах и под мышками.

Его противник, щитоносец с массивной башней, наполовину прикрывавшей его тело, двинулся на него, уверенный в своей неуязвимости. Фавл не стал отступать. Его руки мелькнули, и два громовых хлопка прокатились по полю почти одновременно.

Первая пуля ударила в край щита, отклонив его на сантиметр. Вторая влетела в эту образовавшуюся щель и попала противнику в плечо. Фавл сделал шаг вбок, его руки снова сработали как механизмы. Еще две пули — одна в колено, не защищенное броней, вторая — в дужку шлема, сбив его на глаза. Противник, ослепленный и падающий, был беспомощен. Фавл, не меняя выражения лица, просто опустил пистолеты. Бой был окончен.

Он был единственным из всех моих бойцов, кто справился со всеми предыдущими раундами в том же лаконичном стиле. И можно было подумать, что он какой-то невероятный талант или несравнимый гений, но парень был скорее сумасшедшим, чем гениальным.

Нет, конечно, выстрелы подобной точности требовали немалого навыка, мягко говоря. Но настолько быстрых побед Фавл достигал засчет того, что все четыре его пистолета были артефактами Сказания, при том что сам он находился на Кризисе Истории.

Он по полной пользовался нестабильностью и взрывным характером маны на этой стадии, производя выстрелы, справиться с которыми другие Истории могли с трудом. Вот только нагрузка на его ядро и тело при использовании сразу нескольких артефактов Сказания была настолько высока, что каждый раунд Фавл рисковал окончить инсультом или дестабилизацией маны.

Когда все затихло, на поле осталось шестьдесят победителей. Тринадцать моих бойцов лежали на земле, побежденные, но не униженные. Они сделали все, что могли. А эти трое сделали немного больше.

— Седьмой раунд! — тут же скомандовал я.