«Дивный» и «Голубь Войны» причалили следом. Я обменялся последним взглядом с Яраной, стоящей на своем капитанском мостике. Ее лицо было бледным, но решительным. Она кивнула. Я ответил тем же.

Только мы откинули трапы, как на палубу хлынули они.

Это был стремительный, отлаженный захват. Они действовали быстро, молча, с поразительной эффективностью.

— Эй, вы что, очумели⁈ — закричал я, идеально изображая ярость и недоумение, выходя на палубу. — Это мой корабль! Убирайтесь к черту!

Передо мной тут же опустились Гирм, Киогар и Лемиан.

Гирм не сказал ни слова. Он просто поднял руку в своей массивной, бронированной перчатке.

И мир изменился.

Воздух вокруг него затрепетал и поплыл маревом. От него потянулись волны давления, мои кости затрещали под невидимой тяжестью. Ноги сами по себе подкосились, и я едва удержался, чтобы не рухнуть на колени.

Стадия Кризиса Хроники. Это была не шутка. Конечно, я еще не активировал артефакты, которые дали бы мне возможность противостоять его ауре без особого труда. Но чисто с точки зрения маны у Гирма было подавляющее преимущество.

Длилось это всего несколько секунд и давление исчезло так же внезапно, как и появилось. Я стоял, тяжело дыша, покрытый холодным потом.

— Это — приказ совета, Болтун, — пророкотал Гирм. — С этого момента твои корабли, весь твой груз, все твое барахло и все твои артефакты — собственность Дикого Братства. — Гирм окинул взглядом моих бойцов. — Вам позволят жить в нашем городе, но только на наших условиях. Хотите эти условия улучшить? Работайте.

Рядом, с «Голубя Войны», доносились такие же возмущенные крики Яраны, быстро стихшие под натиском и угрозами.

Я сделал вид, что обезоружен этой наглостью, отступив на шаг и опустив плечи.

— Но… но это же грабеж! Я же свой теперь! Я клятву принес!

— Именно поэтому ты еще жив, — холодно парировал Гирм. — А теперь отойди и не мешай. Начни доказывать свою преданность с послушания.

Он махнул рукой, и его люди ринулись вглубь кораблей. Послышался лязг открываемых трюмов, грубые окрики, звон выбрасываемого на палубу оружия и ценного груза.

Я стоял, сжав кулаки, изображая униженную ярость, но внутри был холоден. Все шло по плану. И, если так пойдет и дальше, то уже вскоре мы сможем загрузить все отобранное сейчас обратно на корабли с многократными комиссионными.

Но пока что они забрали все. Теперь мы были голы, как соколы. Именно так мы и должны были выглядеть в их глазах — безобидные, обездоленные, побежденные.

Я сглотнул ком унижения в горле — на этот раз почти не притворного — и обернулся к своим людям.