Один из приближенных короля Камеамеа подогнал поближе молодую корову. Тот самый гаваец, что уже спутал жерди, раскрутил шары и бросил.
Не идеально, но удачно. Верёвки захватили задние ноги, шары обернулись, корова споткнулась, рухнула боком и заревела так, будто вместе с ней упали основы мироздания. Толпа завыла от восторга.
Теперь настал черёд шеста.
Я поднял его: длинный, гладкий, с железным упором на конце. Гавайцы зашумели. Палка как палка, только русский смотрит на неё с подозрительной любовью.
— Сейчас будет или слава, или перелом, — сказал я Ратманову.
— Постарайтесь первое.
— Это «план А». Но жизнь иногда вносит коррективы!
Выбрал неглубокий овражек с песком и камнями. Разбег. Упор. Тело пошло вверх и вперёд.
На миг всё получилось.
Потом песок под ногой съехал.
Приземлился не красиво, но почти на ногах. Одно колено всё-таки приложилось к земле.
Толпа закричала.
Я поднял шест и поклонился, будто так и было задумано. Показал ещё раз.
Толпа аплодировала, Камеамеа громко смеялся, Моана смотрела так, будто прикидывала, из скольких частей придётся собирать мужа, если все продолжится в том же духе.
Третий раз вышло чище: разбег, упор, перенос через ложбину.
Гавайские юноши сразу загорелись. Первый слишком давил на шест и едва не ушёл носом в песок. Второй понял лучше, с криком перелетел через овражек. Третий захотел прыгнуть дальше, чем следовало, и ко всеобщему восторгу приложился задницей.
Король Камеамеа был в восторге. Он видел новое состязание: храбрость, ловкость, риск — всё, чем можно увлечь молодых воинов без настоящей войны.
А Джон Янг улыбался так, будто у него болел зуб.
Значит, день удался.
Глава 5
Утром капитан разрешил гавайским торговцам подняться на борт «Надежды». И тут же на палубе закипел базар. Местные подходили на каноэ, привозили немудреный товар: рыбу, таро, плоды хлебного дерева, птицу. А я смотрел на свою доску и думал о том, как сделать для короля такую же.
Не «почти», не «какую-нибудь», а именно вот такую. И все бы ничего, только один нюанс: моя доска была из бальзы. Бразильской бальзы. Тут Бразилии не было, такой древесины, соответственно, тоже. А из первого попавшегося бревна получится не серф-доска, а плавучий гроб для любимого местным населением короля-весельчака, бонививана и почитателя экстремального спорта. Что нам политически крайне нежелательно.
Делать нечего, надо обходится местными ресурсами.
— Моана, — позвал я жену. — Спроси у торговцев. Есть тут у них лёгкое дерево? Очень лёгкое. Как моя доска.
Моя красавица понятливо кивнула и пошла к борту.