— Башня ещё держалась, — сказал третий промышленник, до того молчавший. — Захар Лебедев там был. Часовой. Из пушки бил, покуда порох был. Потом пушка смолкла. Мы думали — всё. А он из ружья. Потом секирой. Долго к нему пробиться не могли.
— Уцелел? — спросил Ефимка.
Мужик посмотрел на него.
— Живым с башни сбросили.
Ефимка опустил глаза.
Северная вода плеснула о борт. Ветер дёрнул дымок над далёкой крепостью.
До этого мне казалось, что Русская Америка пахнет мокрой хвоей и рыбой.
Оказалось — дымом, ромом и кровью.
— Женщины? — спросил Лисянский.
Рыжий тяжело выдохнул.
— Кого нашли — в полон взяли. Кадьячек, баб. Может, кто в лес ушёл, Бог ведает. Да только многих увели. Потому Баранов и требует вернуть. Не за шкуры одни дело.
— А склады?
— Разбили. Ром пили тут же. Плясали. Шкуры делили. Коров, что были, копьями перекололи. Судно наше почти готовое сгорело. Годами строили, а ушло за вечер.
Лисянский отвернулся к берегу.
Ратманов спросил уже делом:
— У нынешней крепости сколько ружей?
— Много.
— Пушки есть?
— Слыхали, есть малые. Да и ружей хватит. Место у них хитрое. Кораблём близко не подойдёшь.
— Пленные где?
— Может, в крепости. Может, по селениям. Без Баранова не скажем.
Я вмешался:
— Где сам Баранов?
— Силы собирает. Кадьякцев, алеутов, наших. Кусков должен подойти. Байдарки идут. Без Александра Андреевича тут ничего не решить. Он старшин знает. Он и миром пробовал бы, и войной сумеет.
— Жив он? — спросил я.
Рыжий посмотрел прямо.
— Баранов? Такого, ваше сиятельство, не всякая смерть с первого разу возьмёт.
Это мне понравилось.
Хозяина Русской Америки я ещё не видел, но первое представление вышло хорошим.
Лисянский велел промышленников накормить, перевязать и дать им место отдохнуть. Те пошли не сразу. Стояли, смотрели на пушки «Невы», на матросов, на лесистый берег. Будто проверяли: хватит ли всего этого, чтобы вернуть мёртвым хоть какой-то смысл.
Когда их увели, на палубе остались мы с Лисянским.
Вдали стояла тлинкитская крепость. Низкая, тёмная, молчаливая. У берега скользнули длинные пироги. Дым поднимался ровной ниткой.
Каланы подождут. Кантон подождёт. Даже мой сандал на Гавайях подождёт.
А вот эта крепость ждать не будет. Если её оставить, завтра здесь будет не Русская Америка, а чужая лавка с русскими костями под полом.
— Сначала найдём Баранова, — сказал Лисянский.
— Да, — ответил я. — А потом решим, сколько пороха стоит право называться хозяевами этого берега.
Глава 7
После рассказа промышленников настроения на «Неве» резко изменились.
До того офицеры обсуждали, как быстро нас загрузят мехом каланов, и успеем ли мы до зимы отбыть в Кантон. Матросы, понятное дело, обсуждали вино и баб — не сократят ли выдачугорячительного и насколько доступны будут местные индианки.