— Да ладно! Вы лжёте.
— Иногда — да. Но не о выпивке. Это святое, месье. И я имею честь пригласить вас проверить мою честность!
Вскоре мы были на шлюпе. Я посадил Кабри в кают-компании (хоть он в прошлой жизни явно не был офицером) и для затравки дал портвейн.
Француз взял стакан двумя руками. Понюхал. Закрыл глаза.
— О, святая Дева…
— Я вижу, месье, вы попали на острова еще при старом режиме. Теперь ваши соотечественники молятся на Дерево Свободы.
Кабри сделал глоток и прослезился. Вот что значит человек годами жил среди пальм!
— Ещё? — спросил я.
— Вы издеваетесь?
— Нет. Угощаю.
Он уговорил бутылку. Потом пошло испанское с Тенерифе, потом коньяк. Потом мы сели играть, и я ему все подливал и подливал…
Кабри сперва держался бодро. Потом начал путать масти. Затем стал звать меня то графом, то маркизом, то «мой русский разбойник». Потом начал горланить песни и, наконец, уронил голову на стол.
Теперь оставался финальный штрих. Снова надо было идти к Крузенштерну.
— Иван Фёдорович, надо сниматься с якоря. Сейчас.
— Вы отдаёте себе отчёт, что предлагаете?
— Да.
— Вы притащили сюда трех пассажиров. Я готов мириться с присутствием дикарок — узы брака, это святое. Но тот человек пришёл на корабль как гость. Вы хотите похитить европейца?
— Я хочу вывезти с острова человека, который завтра подожжёт всё, что мы сегодня сделали. Вы же помните, как он поднял смуту из-за якобы похищения короля? А что он устроит завтра? Достаточно пустить слух, что русские украли дочь короля, забрали бухту и строят там крепость — и всё! Приказчик Коробицын в своей хижине станет первым мучеником русской тропической торговли!
Крузенштерн отвернулся к окну. Долго смотрел на бухту.
Потом сказал:
— Когда-нибудь ваши методы доведут меня до военного суда.
— Зато сейчас доведут до Сандвичевых островов.
Он резко повернулся.
— Передать на «Неву» готовиться к отходу. Якорь выбирать.
Вот и всё. На корабле сразу пошло движение. Матросы побежали к снастям, ругаясь из-за кокосов, мешавших пройти. На «Неву» дали сигнал к отправлению.
Вскоре мы вышли в море, уходя к Сандвичевым островам. А бедняга Левенштерн теперь ночевал в каюте Ратманова. Его гамак над пушкой отныне занимали сразу две прекрасные островитянки.
Глава 3
Третью неделю «Надежда» и «Нева» пилили к Сандвичевым островам. Все было прекрасно: море синее, океан спокойный, ветер ровный. Красота, если не смотреть на палубу.
А на палубе лежали кокосы. Горы кокосов!
Они были всюду: громоздились в бортов, у люков, навалом и в корзинах, катались по палубе при качке, Один кокос ночью сорвался, покатился по палубе, каким-то непостижимым образом залетел в форлюк и едва не убил нашего доктора, курившего под люком. Я предложил Крузенштерну занести это в журнал как первое нападение тропического провианта на русский флот. Увы, капитан был, как всегда, на серьезных щах ипредложение с негодованием отклонил. А какой был бы подарок для будущих историков!