— Доброе утро, — сказал я. — Или как у вас тут говорят после того, как человеку всю ночь дырявили кожу?
Она улыбнулась и постучала пальцем мне в грудь. Потом показала на себя.
Тут в хижину, кряхтя, пролез Архипыч. Сначала показалась его седая голова, потом плечо, потом всё остальное, включая выражение лица человека, который нашёл барина не просто в грехе, а уже в каких-то запредельных его последствиях.
— Батюшка Фёдор Иванович! — всплеснул он руками. — Да что ж это такое-то? Да кто ж вас так? Да вы весь расписанный, словно кабацкая вывеска! А эта-то чего тут сидит? Господи помилуй, опять погибель!
— Захар Архипыч, не вой. Голова и без тебя трещит.
— Да как же не выть, когда барина дикари изукрасили!
Моана смотрела на старика с интересом, Теа за её спиной давилась смехом.
— Я что, не попал на корабль?
Архипыч всплеснул руками.
— Да какой корабль-то? Как ваше сиятельство сомлеть изволили, так вас сюда, в царскую хижину, почивать и положили.
— Позови Робертса, — сказал я. — Быстро!
— Англичанина-то? Ох, не к добру это всё…
Архипыч ещё раз перекрестился, бросил на Моану подозрительный взгляд и, бормоча под нос молитву, полез обратно наружу — искать Робертса.
Пока Архипыч ходил за англичанином, в хижине установилась странная суета.
Моана и Теа быстро переговаривались между собой. Как я понимал, Моана, как принцесса, распоряжалась, Теа ехидничала и обе они время от времени поглядывали на меня, давясь смехом. Потом Теа принесла деревянную чашу с прохладной водой и каким-то кислым соком; Моана приподняла мне голову, поднесла чашу к губам и смотрела строго, будто я не русский граф, а больной щенок, которого надо заставить пить.
— Не надо так заботливо, — пробормотал я. — Чувствую себя дедом, уже подписавшим завещание.
Улыбнувшись, Моана пальцами поправила повязку у татуировки и что-то тихо сказала Теа. Та хихикнула, показала на моё плечо, потом на Моану и ткнула пальцем мне в грудь.
Тут появился Робертс. Вид у него был настолько довольный, что захотелось сразу проверить кошелёк.
— Поздравляю, граф, — окинув взглядом хижину, сказал он.
— С чем?
— С браком, разумеется. Как чувствуете себя в роли свойственника короля?
Глава 2
Слова англичанина, понятное дело, кого угодно привели бы в состояние легкого недоумения. Конкретно говоря, я просто охренел.
— Робертс, если это и есть английский юмор, то ясно, почему вас не любят французы.
— Ну что вы, граф. Разве можно шутить с такими вещами?
Тут меня как свинчаткой по башке ударило. Твою мать!
Ладно бы меня просто угораздило переспать с дочерью короля. Ну, с кем не бывает. Так нет же, надо было вляпаться по самые помидоры! Приехали, блин.