Наконец, «Нева» встала на якорь на дистанции примерно 450 сажен. Ближе было нельзя. Лисянский был недоволен, но ничего не мог сделать.

— Ещё бы сотню саженей, — сказал он, глядя на крепость в трубу.

— Сядем, Юрий Федорович! — отозвался Повалишин.

— Вижу.

Начали готовить залп. В крепости было тихо, и почти не было заметно движения. Лишь иногда над стеной мелькала голова или ружейный ствол. Откуда-то изнутри тонко поднимался дым. Они ждали первого залпа.

Мы тоже.

Канониры зарядили орудия, Арбузов проверил наводку. И тут на крепости подняли белый флаг.

— Сдаются? — пошли толки среди матросов.

Промышленники в благополучный исход явно не поверили.

— Знаем мы этих оглоедов! Соврут — недорого возьмут!

Мы с Лисянским насели на Баранова:

— Что сие значит? Они и вправду дозрели до переговоров, или прикидываются?

— Кто их, чертей, знает! Доверять им ни в чем нельзя. Давайте подождем, если вожди выйдут для разговора — значит, возобновим переговоры. Ну а нет — будем палить!

Лисянский согласился:

— Ждать будем. Канонирам глаз от берега не отводить!

Прошел час, другой, но крепость молчала.

Из крепости никто не вышел. Пленных не вывели, аманатов не дали. В бойницах мелькали головы и ружейные стволы. В воздухе явственно запахло разводом и кидаловым.

— Что-то мне подсказывает, что мы зря теряем время! — принялся я убеждать Баранова. — Видите сами, они ничего не делают. Похоже, просто хотят затянуть время.

Баранов посмотрел на всё это, подумал, и махнул рукой:

— Ну что ж, не хотят по-хорошему, значит, будет штурм. Палите, Юрий Федорович!

Вновь стали проверять наводку орудий.

Мои женщины со страхом наблюдали за происходящим. Стоя у противоположного борта, закутанные в тёплую одежду, они смотрели на пушку так, будто русские сейчас собирались разбудить железного зверя и попросить его плюнуть огнём.

— Сейчас железо будет говорить? — спросила Моана.

— Да.

— Громко?

— Очень.

Теа сказала что-то быстро.

— Она спрашивает, зачем люди стоят рядом, если железо сейчас взорвётся.

— Потому что люди глупее железа. Шли бы вы, барышни, в каюту. А лучше того — в трюм. У нас тут война, вообще-то

Моана посмотрела на меня, потом на пушку.

— Плохой гром. Человек сделал.

Но уходить с палубы отказались. Любопытство сильнее любого страха.

Наконец. прозвучала команда «пли», щелкнул кремнем орудийный замок, грохнул первый выстрел.

Корабль содрогнулся всем корпусом. Палуба вздрогнула, мощный клуб сизого дыма раскрылся над водой, рванулся назад и вбок. Теа вскрикнула, схватила Моану за руку. Моана сдержалась, только мрачно проследила полет ядра.