Офигенно. Просто смета будущих трупов.

— Слушайте, так не пойдет! — сказал я. — Стены целы, защитники — под укрытием, наши пойдут по открытому месту. Дерево сырое, ворота у них наверняка усилены. К тому же «наши» — это не пехота, привыкшая к атакам под огнем. Много ли навоюют матрос и звероловы?

— Вы у нас пехотный офицер, — холодно сказал Лисянский. — Вы и готовьте людей!

Вот тут только я понял хитрость Лисянского. Он решил свалить штурм на меня! Если все удастся — честь Баранову и флоту: ведь в Петербурге узнают о событиях из отчетов Лисянского и Баранова. Не удастся — граф «не сумел».

— Лобовой штурм целой стены — не храбрость. Это способ узнать, сколько людей помещается под бойницами.

— Ваше предложение?

— Для начала хотя бы разведку провести. Осмотреть все внимательно, найти слабое место. Вполне возможно, что лучший способ — это осада. Другими словами — взять измором. Вряд ли у индейцев в крепости ест большой запас провианта!

Баранов молча покачал головой.

— Понимаю вас, граф. Только нам медлить нельзя. Каждый день промедления — слух по берегу: русские бессильны, только дым над водой пускают.

— Плохой штурм станет мясорубкой!

— Возможно. Но долгое стояние здесь может стоить потери всего этого края! Так что, с вами или без вас, граф, а к стене нам идти придётся.

Мне поручили матросов с «Невы». Хорошие люди, но не пехота. Под стеной их надо будет всячески контролировать: не дать сбиться в кучу,

С собой мы брали паклю и смолу — поджечь стены. Только вот сырость была такая, что пакля отсыревала даже не от дождя, а просто на открытом воздухе.

Потрогав связку, я поморщился.

— Это гореть будет?

— Если бог даст! — со вздохом сказал констапель.

Пошел искать своих. Нашел их на шкафуте: Архипыч чистил штуцер Бейкера, а Ефимка — гонялся за Министром, стащившим какой-то важный винт.

— Ну что, старый да малый! Для вас работа есть!

Архипыч тяжко вздохнул.

— У вас, батюшка, когда работа есть, завсегда потом либо кто-то женится, или стрельба, или утопнет кто.

— Да ладно, кого я когда топил? Просто немного, гм, постреляем!

— Ну дак я и говорю, одна пальба на уме! А до утопления, батюшка Федор Иваныч, дело еще дойдет! Дайте только срок.

— Ну, ты, старый, не каркай, а займись-ка лучше делом. Давай штуцер… хорошо начистил, молодец. А теперь надобно сварганить к нему хитрый такой прицел. Оптический.

На стол рядом со штуцером легла подзорная труба.

Ефимка посмотрел на неё. Потом на ружьё. Потом на меня. В голове у парня явно что-то не сросталось.

Архипыч понял первым.

— Батюшка, вы трубу с ружьем женить собрались?