Очень неудобная магия. Повернёшь чуть резче — всё уплыло, моргнёшь — цель пропала. Сердце стучало так, будто нанялось барабанщиком в гвардейский полк

— Видно? — прошептал снизу Ефимка.

— Нормально. Ну иди, ищи.

Парень ушел. Укрываясь в подлеске, он стал обшаривать окрестности в поисках моего Лепажа.

Ну а я остался наверху, рассматривая крепость. Все бы ничего, но налетели комары, да столько, что я вскоре возненавидел ель, крепость, собственную шею и всех людей, которым когда-либо нравилась охота.

Поначалу на стене было пустынно. Затем появился индеец, остановился у повреждённого угла, рассматривая его.

Наведя резкость, я рассмотрел его. Богатый плащ, белый орлиный пух в волосах. Рядом появилось еще несколько воинов. Один наклонился, другой показал на ворота, третий отступил, освобождая место.

Этот тип стоял боком, глядя вниз, туда, где во время штурма мы пытались жечь стену.

И тут я его узнал. Скаутлельт!

Точно, он. Ах ты, зараза!

И вот казалось бы — ну пришли мы искать пистолет. Поискали. Нашли (или нет) и тихонько так растворились в закате. Так нет! Рука сама собой потянулась за штуцером! Сама, клянусь!

Проверил полку. Сухо. Кремень — на месте. Отвел курок назад. Успокоил дыхание.

Не торопиться. Сейчас… Сейчас.

Крест из волосков лёг чуть ниже плеча.

Ветер слабый. Упор держит. Труба, вроде, не сбилась. И дистанция терпимая.

Скаутлельт остановился.

Спуск.

Треньк! Кремень дал искру, полка радостно вспыхнула.

Между этим маленьким огнём и большим ударом всегда есть доля мгновения, в которую человек успевает понять, что он уже всё испортил или всё сделал правильно, но узнать об этом всё равно не может.

Бейкер толкнул в плечо, и дым закрыл мир.

Грохот выстрела разорвал тишину.

Дым уходил медленно, рвано, мокрыми клочьями. В трубе метнулась стена. Бревно. Чёрное пятно. Край настила.

Скаутлельт дёрнулся, словно тело его вдруг забыло, как держится человек. Белый пух над головой взлетел, будто кто-то тряхнул маленькую подушку. Он сделал шаг назад — не по своей воле, а потому что земля под ним закончилась.

И исчез за стеной.

На миг крепость замолчала. После выстрела обычно ждёшь крика, суеты, ответного огня. А тут тишина, как пауза в карточной игре, когда шулер понял, что его поймали за руку, но ещё не решил, что делать дальше: переворачивать стол или хватать канделябр.

Потом на крепостью разнесся дикий вой. Люди заметались по стене. Кто-то бросился к месту, где упал вожак. Кто-то показывал в нашу сторону, другие орали так, будто хотели криком вернуть мёртвого с того света. Хлопнули несколько ружейных выстрелов, пули ушли в лес.