— Что дальше? — спросил Шольц, когда тот сел напротив.

— Завтра выйдем на линию. Осталось немного. Главное — дожить до утра.

Шольц закутался в шинель, натянул шапку на уши и уснул, всё ещё обнимая свою рацию. Риттер же сидел, смотрел на огонь и думал. Вспоминал тот день, когда всё пошло наперекосяк. Мастерская, красноармейцы, которые слишком быстро обнаружили их. Потерянная команда. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним всплывали лица его людей — молодого Йозефа Майнке, переводчика Николая Вендта. Их уже нет.

Он думал о том, как их встретят у своих. Скорее допросы, подозрения, выговоры. Но он был готов. Сейчас важнее было выжить, добраться до своих. Оттуда начнётся новая глава его солдатской жизни.

За стенами бушевал ветер, но в блиндаже было относительно тепло. Риттер решил позволить себе хоть немного отдыха. Он устроился на полу, прикрывшись бушлатом, и закрыл глаза. В голове мелькали обрывки карт, планы, голоса из прошлого. Впереди их ждало возвращение, но прежде — ночь, полная неизвестности.

* * *

Когда рассвело, зимнее неласковое солнце осветило заснеженную равнину, с трудом пробиваясь сквозь низкие облака. Риттер потушил последние угли, тщательно разгреб пепел, чтобы не оставлять следов. Они с Шольцем молча подтянули ремни, проверили оружие и снова двинулись вперёд, к линии фронта. Впереди мерцали дымки над лесом — это могли быть немецкие позиции.

— Что будешь говорить, когда попадём к своим? — спросил Шольц, разминая онемевшие руки.

— Не волнуйся, мы не первые кто возвращается с разведвыхода — коротко ответил Риттер.

— Нас ждет теплый прием, не так ли? — Шольц поднял взгляд, словно ища в нём поддержку. — После провала?

— Судя по всему, дела под Сталинградом жаркие и мы без работы не останемся… — Риттер не договорил.

Шольц опустил голову. В этих словах была вся суть их положения. Оглядываясь назад, радист понимал, что судьба их поредевшей группы была решена. Но сейчас в этой холодной, пустынной местности они оставались живыми — и это единственное, что имело значение.

— Стой! — резко скомандовал Риттер, поднимая руку.

Они остановились у невысокого холма. Присев на корточки, обер-лейтенант достал бинокль. Через стекла он увидел слабую дымку, колючую проволоку, посты солдат в серо-зеленых шинелях. Они были близко. В груди стучало сердце, кровь прилила к вискам.

— Это наши, — прошептал он, убирая бинокль. — Теперь главное — не попасть на мины и не нарваться на пулю.

Шольц склонил голову, как будто собираясь спросить: «И что дальше?» Но вместо этого молча последовал за Риттером. Они спустились в низину, держась ближе к редким кустам. Каждый шаг был вымерен. Риттер чувствовал, как снег хрустит под подошвами.