«Ушла…» — опустившись на землю, я подвернула под себя ноги, положив Жало на колени и почесала вдруг зазудевший нос. «Она же не просто так это сказала, про скрывающегося от божества… Но кто это? С кем я могу тут говорить? Или это совет на будущее, ведь именно от аль’шури Изерда унаследовала пророческий дар? Одни загадки! Ну, она хотя бы сказала что-то полезное. Не знаю, как насчет общения с кем-то, но все же полезно знать, что тут можно скрыться от…»

Глубоко вздохнув, я резко представила белого медведя. По крайней мере, попыталась, чтобы отвлечься и не продолжить свою мысль. А потом, подождав и успокоившись, уже известным способом начала возвращаться в реальный мир и собственное тело.

«Замок, запах лаванды, мягкий говор Миры, сосредоточенный скрип пера в руках моей фрейлины…»

Залитый лунным светом мир постепенно становился зыбким, затухая и растворяясь в привычной темноте. Я снова почувствовала, как у меня зачесался нос и, машинально потянувшись к нему, поняла, что он мокрый.

Открыв глаза, я увидела утопающую в сером полумраке комнату дома, а причина моего мокрого носа лежала прямо перед моим лицом, обдавая меня горячим дыханием из пасти.

От щенка почему-то пахло не только привычными для собаки запахами, вроде шерсти, но еще и медом, что ощутилось особенно резко, когда он снова лизнул меня. Приподнявшись на локте и оглядевшись, я поняла, что лежу на кровати, которую до этого занимала найденная нами девочка, в пятерке шагов от кровати, подложив под голову свернутое пончо, спит Харакаш, собаки-суки нигде нет, а на ее месте спит Альвин.

«Ладно… судя по всему, все в порядке. За пару часов моего, назовем это отсутствием, никто никого не убил, изба не горит, кони не скачут, все тихо и мирно спят. Судя по всему, выезжать за чародеем еще рано.»

Стук в дверь прервал мои размышления. Входная дверь скрипнула, в сенях раздались шаги, после чего, открыв внутреннюю дверь, в комнату вошел Гир.

— Вы должны были уже встать, — он прошелся через комнату, запалил лучину и воткнул ее в светец.

— Защитница вернулась парой минут раньше, — Харакаш лежал в той же позе и даже не открыл глаз, однако голос его был совершенно бодрым, словно бы островитянин и не спал.

«Или, может быть, он проснулся тогда, когда я начала шебуршиться?»

Альвин же, наоборот, завозился в сене, зевнул, сев и потерев руками лицо, после чего уставился сначала на храмовника, устроившегося на краю лавки, потом посмотрел на Харакаша и, наконец, на меня.

На мгновение я ощутила себя неуютно, уже готовая решительно отодвинуть от себя громкие эмоции Альвина, но… ничего не произошло. Его взгляд лишь на мгновение задержался на мне, а потом он отвел его, встав и снова растирая лицо руками, после чего — накинул на себя плащ, влез ногами в сапоги и вышел в сени, сказав, что пошел готовить коней.