— Встаньте. Нашли? — я приподнялась на подушках, впервые за день чувствуя что-то похожее на интерес.

— Нет. Граф дружелюбен и кажется открытым, радеющим за королевство человеком. Но мы нашли свежую кладку в подземельях. А в правом крыле, там, где кабинет старого герцога, в день сражения на холме случился пожар, сгорела большая часть библиотеки и множество ценных бумаг, как сам граф изволил выразиться.

— Какое удивительное совпадение, — снова откинувшись на подушки, я прикрыла глаза. Шел третий день, как я находилась в замке Фиральского герцогства. Никто, кроме Харакаша, не знал, что Стефан напрямую связан с произошедшим сражением, потому Бернард и храмовники отвезли меня сюда, как ближайшее место, где мне можно было обеспечить должный комфорт. Граф Стефан, конечно, никак не мог бросить «дражайшую принцессу, бывшую моей возлюбленной и невестой» и любезно предоставил все необходимое. Когда Альвин озвучил сии эпитеты, я едва удержалась от самой грязной ругани. Целое достижение, если вспомнить, что я ответила мгновением раньше, узнав, где я нахожусь.

— Если вы уверены, что он виновен, почему бы его просто не… — Приоткрыв один глаз, я с легким интересом посмотрела на предлагавшего это храмовника, вспоминая его имя.

— Видишь ли, Генрих, я всецело поддерживаю твое предложение. Только вот Стефан, лицо светское, как и я. И заинтересованное в делах герцогства, опять-таки, как и я. И стоит мне его осудить по законам веры, как наш любимый герцог Оташский спросит, по какому праву я, принцесса, убиваю неугодных мне верных вассалов короны.

— Может быть, и его тоже… — неуверенно высказался Генрих. Я тихо хохотнула, оценив настрой храмовника.

— Обязательно и его тоже, но не сейчас, позже.

«Вы все ответите мне за то, что случилось там, на холме.»

Храмовники почтительно склонили головы, но уходить не собирались.

— Что-то еще?

Стоящий с правой стороны от Генриха парень кивнул и вытащил из поясной сумки небольшой кожаный мешочек. Подойдя, он вложил его мне в руку и снова отошел на почтительное расстояние, ничего не говоря.

Распустив завязки, я перевернула мешочек и вытряхнула к себе на ладонь его содержимое.

Маленькая, вырезанная из кости, бусина, в которой узнавался поднявший четыре из восьми щупалец осьминог. Широкая, с крупным завитком морская раковина, темно-серая, почти черная, с нежным перламутровым нутром розоватого оттенка. Потертое серебряное кольцо, на мужскую руку, с непонятными мне надписями по внутренней стороне.

— Что это? — Я катаю пальцем осьминога по ладони, не поднимая глаз на стоящих напротив мужчин.