— Мы написали в крепость письмо и обратились к магистру, как к самому сведущему из нас, с просьбой сказать нам, как проводить мастера меча в последний путь. Он сказал, что при мастере меча должен быть небольшой мешочек с вещами, которые необходимо вернуть в родные земли, если это возможно, и передать в семью. Мы подумали, что для вас будет важно заняться этим, когда все кончится, — смущенно закончил Генрих.

Я кивнула, убирая вещи обратно в кожаный мешочек и крепко сжимая его в руке.

— Что написал насчет погребального ритуала магистр Ирвин?

— Лучшим и самым почетным способом считается погребение на горящем корабле, спущенном в воды моря. Но, при отсутствии оных, может сойти обычная лодка и река.

— Я поняла. Благодарю вас за проделанную работу. Если вдруг что-то найдется про нашего графа — сразу сообщайте.

Храмовники снова опустились на одно колено, склонив головы, а потом встали и шустро покинули отведенные мне покои.

В комнату снова вернулся Альвин, неся перед собой поднос. Закрыв дверь за собой с помощью ноги, мой нянь поставил поднос на кровать рядом со мной и принялся расставлять на нем тарелки так, чтобы суп оказался ближе, а тонкие оладьи с вареньем — дальше от меня. Я, пристроив драгоценный мешочек у себя под боком тоскливо взглянула на протертый через сито суп, от одного вида которого у меня пропадал аппетит.

Заметив мое выражение лица, Альвин страдальчески наморщился, готовя очередную порцию уговоров и я, даже не зная, что хуже, эти уговоры или суп, выбрала суп.

«От него паршиво хотя бы только во рту.»

— Пока я там стоял, граф Стефан проходил, — заметив, что я решила поесть без пререканий, Альвин решил развлечь меня беседой. Я чуть не обожгла рот, услышав, кто в очередной раз «проходил» под моими дверьми. Альвин, не заметив этого, продолжил: — Все очень хочет тебя видеть. И постоянно намекает, что мне возле твоих дверей не место.

— А не пошел бы он, — буркнула я сама себе под нос, прекрасно зная, что Альвин не осудит.

— Я ему то и сказал. Мол Его Величество и Её Высочество оба одобрили мою персону, и не нам оспаривать их решения.

— А он что? — я вдруг развеселилась, представив эту картинку. Граф Стефан заявился в мои покои, как только я пришла в себя. И если я выглядела хотя бы вполовину так же плохо, как чувствовала, то увидел он на постели форменное чудовище. Однако ж граф соловьем разливался и комплименты источал куда сильнее и дольше, чем положено по протоколу.

— Сделал губы, как жопа у курицы, и зашагал весь важный прочь, — хмыкнул Альвин и я все-таки обожгла себе рот, едва не заплевав всю кровать супом.