Холод осторожно, крадучись, полз от пальцев к запястьям, но пока не доставлял никакого дискомфорта. И только когда он добрался до локтей, я решила, что хватит. Тем более что вошедший в какое-то состояние транса Иршад выглядел едва ли не лучше меня.

Убрав руки от его ладоней, я поняла, что связывающие нас нити никуда не исчезли, а попытки оторвать их ни к чему не привели.

«Ну конечно, разве могло быть все так просто! И что теперь? Ударить его? Хотя…»

Плохо слушающиеся меня пальцы сомкнулись на рукояти божественного оружия, освобождая стилет. Его лезвие, мягко сияя алым, легко перерубило идущие от чародея ко мне путы и Иршад тотчас открыл глаза, с испугом смотря на оружие в моей руке.

— Как ты себя чувствуешь? — снова спросила его я, впрочем, не торопясь убирать оружие.

— Как живой, по-настоящему живой! — шепотом, но с восторгом ответил мне чародей. И тут же, посерьезнев, кивком головы указал на стилет. — Ты обороняласьим тогда, в той крепости?

— Да, — воспоминание о Доре неприятно кольнуло. Чародей, задумавшись на мгновение, хлопнул себя по лбу ладонью, что-то прошептав на родном языке, а затем протянул мне раскрытую пятерню.

— Что? — я глянула на ладонь, потом на молчащего чародея. Потом хлопнула ладонью по лбу уже себя.

— Если ты когда-нибудь окажешься в Зауре, найди школу гярунов и назови мое имя. Я верну свой долг, клянусь, — торжественно произносит Иршад.

Я киваю, касаясь Жалом его ладони и стоит только лезвию разрезать кожу, моментально «выпивая» небольшой участок вокруг раны, как чародей просто исчезает, оставив после себя легкий запах озона.

Впрочем, это все становится неважно.

В моей голове разворачиваются крупицы воспоминаний имперского чародея. Они, словно те самые детали в мозаике, которых мне не хватало, заполняют собой пустоты в общей картине, делая ее более полноценной, а местами еще и объемной.

Теперь я знаю, что чародей точно был там, в лагере, и именно с его помощью Стефан сбежал.

Точно знаю также, что свой чародей, но уже из числа «северных», то есть, наших соплеменников, принес и унес герцога Оташского и, что уже не плохо, знаю его в лицо.

Знаю, что недоделанного Бестелесного по мою душу отправил не кто иной, как Фалько. Ведь именно Иршад по приказу Стефана отправил письмо вместе с задатком, переданным рукой моего несостоявшегося жениха, в свой родной город, в вполне официально существующую гильдию убийц.

«Кажется, теперь я знаю слишком много, чтобы семейство Оташских могло при мне спокойно находится. С их то чутьем на опасность…Что ж, бойтесь, твари. Вы оба в моем списке.»