— Будет сделано.

Альвин довел меня до моих покоев, после чего ушел заниматься насущными вопросами. Я же до самого вечера занималась перекладыванием своих вещей в сундуки и разглядыванием дыры в кирасе.

За этим занятием меня застала пришедшая Иолли, робко поскребшаяся в дверь с подносом в руках.

— Входи. Есть предложение, и думать надо быстро, — огорошила я вошедшую девушку. — Предлагаю тебе уехать со мной в столицу, в качестве одной из моих фрейлин. Если коротко, то ты, в обмен на достаточно роскошную по местным меркам жизнь должна будешь шпионить на балах, собирать слухи, сплетни и иногда помогать мне в разного вида деликатных делах.

Согласие Иолли дала практически не раздумывая. Отправив девушку собираться, я, сняв перевязь с Жалом и бросив ее поверх покрывала, рухнула на кровать, бездумно глядя в потолок.

Аппетит куда-то пропал.

«Кажется, словно я постарела на десяток лет за это путешествие. Постареть — постарела, а вот набраться ума достаточно пока не смогла. Вроде бы все правильно делаю, но ощущение такое… Странное. Незавершенности какой-то, что ли? Где-то опять я что-то упускаю из вида…»

Пальцы сами по себе погладили рукоять меча и он откликнулся, разделяя мое беспокойство.

— Пойдем, проведаем чародея, — предложила я вслух то ли самой себе, то ли мечу и, подхватив перевязь, снова быстро застегнула ее на себе, быстрым шагом выходя из комнаты.

Стоящие возле дверей храмовники сорвались за мной и мне пришлось чуть замедлиться.

«Все же они в броне бегают, надо пожалеть парней…»

Где расположили чародея, я узнала у пробегающей мимо прислуги и, оставив храмовников снаружи, общаться с собратьями по ордену, прикрыла за собой дверь.

В небольшой комнатке горела с прикрученным фитильком масляная лампа, давая теплый и неяркий свет, что не мог до конца рассеять полумрак.

— Иршад?

— А,ut’tati beheda. В замке царит оживление, словно надвигается праздник. Значит все закончилось хорошо?

— Пока еще ничего не закончилось, — Я села на край кровати, рассматривая лицо имперского чародея. — Что значит твое ут’ати…

— Ут-тати бэхэд, — чуть медленнее и куда понятнее повторил чародей. — Это означает «северная волчица».

Я подергала себя за кончик косы, не зная, как реагировать и чувствуя себя неловко.

— Как ты себя чувствуешь? — наконец придумала я вопрос.

— Как живой, — имперец едва заметно улыбнулся. — Но не знаю, надолго ли.

В комнате повисла тишина, чародей смотрел на меня, но его глаза постепенно закрывались, а дыхание становилось все более глубоким. Я же пыталась понять, почему пришла сюда.

И, наконец, поняла.