— Харакаш, а где я могу найти графа Бернарда?

— Скорее всего, он во внутреннем дворе. У графа неплохо получается находить общий язык с краснорясочными, потому он нашел совершенный способ и солдат в форме держать и самому пар выпускать.

— Совместные тренировки? — Харакаш молча кивнул мне в ответ. — А ты не хотел?…

— Хотел, но магистр предупредил, что лучше этого не делать. А теперь, после того как я протер пол библиотеки их главнюком, Ирвин, наверное, настаивал бы на том, чтоб запереть меня в келье до самого отъезда. Хорошо, что он уже завтра…

Чуть, замедлив шаг, я слушала беззаботную болтовню островитянина и мне даже не нужно было использовать чутье, которое, к тому же, уже не работало на мастера меча, чтобы понять — тот куда более сосредоточен и менее весел, чем пытается показать.

— Через сколько лет тебе нужно побывать на островах? — я задала этот вопрос так же непринужденно, в тон своему наставнику и с легким ехидством услышала, как он вдруг споткнулся на ровном месте, сбивая шаг.

— Странный вопрос. Отчего он возник? — Легко догнав меня, мастер меча заглянул мне в лицо и вздохнул. — Дело в магистре?

— Да, — не стала скрывать я. — Мне кажется… я думаю, что он не собирается туда больше возвращаться. Он же умрет, если не сделает этого, верно?

— Умрет, — островитянин пошел рядом со мной, периодически посматривая на меня краем глаза. — По истечении срока он начнет стариться, очень быстро. Буквально за пару дней, я думаю, учитывая его возраст. Скорее всего, это будет легкая смерть, похожая на глубокий сон.

— Ты так говоришь, словно это нормально… — я искала в своей душе гнев или хотя бы раздражение, но находила только странную усталость и нежелание противиться сложившейся ситуации. Даже мое недовольство было вызвано лишь отголосками упрямства, но не реальным желанием что-то попытаться изменить.

— А что в этом ненормального? Это его право, выбрать время для смерти. И она будет легкой и ласковой. Он не будет умирать, пытаясь запихнуть собственные кишки в живот или задыхаясь оттого, что нанизан на чужое копье, словно жук на иглу. Милосердная смерть для служителя Пресветлой — что тебя не устраивает?

Я вздохнула, чувствуя толику яда в голосе своего наставника. Мне сложно было понять всю палитру чувств, какую он испытывал к своему бывшему земляку. Казалось, что он одновременно и уважал его, и презирал. Сочувствовал и злорадствовал.

— Так сколько осталось? — Мы спустились на первый этаж крепости, вышли во внешний двор, присыпанный легкой снежной пылью и, пройдя через ворота, разделяющие призамковую территорию на две части, вышли во внутренний двор.