Конечно, принцессе не пристало разглядывать кого-либо столь внимательно, но мне, честно сказать, сейчас было глубоко плевать на то, что подумают две женщины, выносящие из моей комнаты первый сундук.

Сосредоточенный, собранный, со сжатыми в ниточку губами и пролегшей промеж бровей морщинкой, Альвин быстро и молча облачил меня в доспехи. Это было уже настолько привычным за время нашего совместного путешествия ритуалом, что я без слов понимала, где надо поднять руку, где — развернуть ногу, и когда наклонить голову.

С весом доспеха пришло какое-то странное спокойствие. Огонь обиды в душе вдруг поутих, сменившись тлеющими углями беспокойства. И их тонким флером припорошил страх.

— Они… — мой голос вдруг подвел меня, я засипела, прочистила горло и, наткнувшись на вопросительный взгляд оруженосца, что закреплял сабатон на сапоге, продолжила. — Уже выехали?

— Да. Нам следует поторопиться. Магистр еще должен закончить связь, остальные уже поделены между храмовниками.

— А ты?

Альвин встал, придирчиво оглядел мои упакованные в броню ноги и качнул головой.

— Я ваш телохранитель. Магистр Ирвин настоял на том, чтобы установить связь без посредников. Так безопаснее.

Кивнув, я мысленно отметила формулировку сказанного Альвином.

«Магистр настоял… Интересно, кто именно сомневался в данном решении? Ты, Альвин? Или кто-то другой?»

В руках моего оруженосца я вижу свой меч. Мужчина протягивает мне ножны с перевязью и, пристально наблюдая, как я закрепляю их на себе, задерживается взглядом на рукоятке Жала.

«Он все знает, наверняка…»

— Идемте, Ваше Высочество.

Уже спускаясь за Альвином по ступеням, я поняла, что изменилось. Если до этого мой спутник смотрел на меня с неизменной готовностью последовать в огонь и в воду, то сейчас он… Нет, я не могла сказать, что у меня появилось чувство, будто Альвин перестал вызывать у меня доверие, но теперь его взгляд словно избавился от той безусловно-щенячьей преданности.

Было ли это хорошо?

Внизу замаячил конец лестницы и площадка перед дверьми, ведущими из крепости во двор, и я решилась. Аккуратно потянувшись своей «чуйкой» к Альвину, я замерла, словно перед тем, как нырнуть в ледяную воду и осторожно коснулась чувств своего оруженосца.

Горечь. Глухая тоска. Сожаление. Уверенность.

Холодная ярость.

Мои шаги чуть замедлились и успевший уйти вперед Альвин остановился и обернулся, встретившись со мной взглядом.

Мгновение мы смотрели в глаза друг другу. Потом, дернув щекой, мужчина отвернулся, и надел шлем, что нес все это время, прижимая локтем к боку.

— Идемте, Ваше Высочество, — повторил он. И мы пошли.