С каждым его движением я все больше ощущала, как тело становилось одновременно невесомым, и при этом — давило, прижимая меня к земле. В голове зазвучал легкий гул чужих голосов, то накатывающий, как морская вода на берег, то отступающий.

Я встряхнула головой и глубоко вдохнула, в надежде, что свежий утренний воздух чуть прояснит сознание, но помогло это не очень.

Новый брошенный в сторону площади взгляд принес интересное наблюдение — весь мир замедлился едва ли не в два раза. Кони медленно вздергивали головы, неторопливо из их ртов выходило облачко пара. Голоса людей и животных растянулись, как и каждое их движение, но при этом и я и магистр остались в «нашем» течении времени.

И вдруг все закончилось.

В уши ворвался привычный и понятный гомон, я встряхнулась, чувствуя, как тело перестает испытывать противоречивые ощущения и, поймав внимательный, изучающий взгляд старца, кивнула, показывая, что все в порядке.

— Хорошо. Мне нужно еще мгновение, Защитница… — магистр, поведя плечами и словно бы переводя дух, чуть прикрыл глаза, потом глубоко вздохнул и быстро, практически молниеносно, «прицепил» Альвина ко мне.

В этот раз я не испытала каких-либо странных ощущений и если бы не крепкая, протянувшаяся между мною и оруженосцем нить, то ни за что бы и не догадалась, что между нами есть какая-то связь.

— Чего мне стоит ожидать? — Как только Альвин отошел к нашим коням, я обратилась к магистру, что, чуть сгорбившись и тяжело опираясь на трость, остался стоять напротив меня.

— Пока ты в сердце своего войска, ты в безопасности. Ты ствол могучего древа, а они, словно ветки… — Ирвин умолк, глядя на меня своим проницательным взглядом, словно бы ожидая каких-то выводов.

— Если обрубить ветки, дерево может выжить, но… — тихо ответила ему я и тот сразу же кивнул, не дав мне договорить.

— Еще на обрубание веток придется потратить много сил. Кто знает, может, до ствола и не дойдет. — Я замерла, вслушиваясь в столь циничные слова и осознавая по-новому созданную связь между мною и сопровождающими меня солдатами. Магистр тем временем протянул руку и положил ладонь на мое покрытое броней плечо.

— Пусть боги хранят тебя, дитя. Мы не увидимся больше, но я верю, что тебе уготована великая судьба. Прощай, Эвелин, Защитница веры.

— Прощайте, магистр Ирвин. И простите меня за все, — я аккуратно накрыла старческую ладонь облаченными в латную перчатку пальцами. Мне не было причин сомневаться в его словах: кататься туда-сюда по герцогству для меня было непозволительной роскошью, а время текло стремительно.