«Кажется, что этот воздух заразен. Заразил меня всеобщим безрассудством и смелостью, граничащей с глупостью. Что ж, каков народ, такова и их принцесса…»

Невольно натолкнувшись взглядом на Альвина, я заметила, как беззвучно шевелятся губы. Мужчина молился, чуть прикрыв глаза и глядя куда-то поверх моего плеча и потому сразу заметил, что я на него смотрю. Так же беззвучно договорив, но уже глядя мне в лицо, он сжал губы в тонкую линию.

— Отдайте его мне, — прозвучало мне в спину, когда я уже отвернулась, не желая играть в гляделки со своим оруженосцем. Снова посмотрев на мужчину, я чуть приподняла брови, неуверенная, что не ослышалась, но он повторил:

— Ваше Высочество, если будет возможность, я прошу вас отдать чародея мне.

— Мстить будешь? — заинтересованно склонив голову к плечу, я по-новому посмотрела на Альвина и тот твердо кивнул. — Эмил, чисто теоретически, мы сможем взять чародея живьем, для допроса?

— Чисто теоретически — сможем, — ответил мне болезненно-знакомый голос. Я обернулась, оценивая стоящую на месте храмовника женщину, которая уже весьма сноровисто экипировалась в мои доспехи. Она, заметив мой взгляд, сложила губки бантиком и мило хлопнула ресницами.

— Брехня, я так не делаю, — моя копия в ответ довольно усмехнулась, резко став куда более похожей на то, что я обычно вижу в зеркале, но тут же посерьезнела.

— Дай мне руку, Защитница, нужно нас связать.

Альвин молчал все то время, пока Эмил-Эвелин связывал себя и меня такой же нитью, какой со мной были соединены другие храмовники. Впрочем, это было недолго: казалось, словно наши потоки Ато сами по себе были готовы сплестись, словно единое целое. Мне вспомнились слова о том, что Эмил зависит от божественной силы больше, чем все остальные, да и символ Светозарной на его руке путь и был совсем неярким, но он все же был…

— Ваше Высочество, — в голосе Альвина послышалось нетерпение. Он обратился ко мне, едва только Эмил закончил и снова взялся за доспехи.

Я вздохнула, поворачиваясь к своему оруженосцу всем корпусом.

— Он нужен мне живым. Если получится захватить его, не понеся при этом потерь среди войска или пленников в доме, то мы должны это сделать. После того, как я узнаю все, что хочу, он твой… — Я помедлила, прокатывая следующие слова на языке, словно горькое лекарство, не уверенная в своих догадках, но все же продолжила. — Но я бы не хотела, чтобы его пытали.

Взгляд моего оруженосца вспыхнул, я ощутила волну гнева, которая пошла от мужчины и недовольно цокнула.

— Между добром, пусть даже с кулаками, и злом все же должна оставаться видимая разница, Альвин. Это не обсуждается. Тебе все понятно?