«Кровопускание! Какой жуткий мрак… как это сочетается — великая магия и дремучие заблуждения? Так, надо сосредоточиться на деле…»

Долгие, тоскливые мгновения ожидания, пока емкость наполняется кровью. Чародей не приходил в сознание, или Эмил не давал ему этого сделать — знать наверняка я не могла, но мне было и не нужно. Главное, что Иршад мне не мешал.

Тихий вздох прервал мои размышления. Вздрогнув, я едва не выронила кувшин и бросила короткий взгляд на чародея, убеждаясь, что он все еще без сознания.

И встретилась с его взглядом.

Затопленные черным глаза без намека на белок мерцали искрами живого пламени где-то в глубине. Затягивали в себя, заставляя поджилки трястись, словно бы я стояла на краю бездонной пропасти, обдуваемая порывами ветра, что вот-вот сбросит меня вниз.

— Ты же… — голос почему-то сел, сорвавшись в хриплый, едва слышный шепот.

«Тише…» — я слышу чародея у себя в голове, и почему-то его слова мне понятны, хотя я уверена, что мужчина говорил на своем родном языке. — «У меня мало времени. Очень мало. Я должен вернуться… Отпусти меня, прошу.»

Я снова услышала вздох, тяжелый, болезненный и он не принадлежал чародею, определенно нет. С трудом оторвав взгляд от его глаз, я посмотрела выше плеча мужчины и наткнулась взглядом на посеревшее лицо Безымянного. Его глаза, плотно закрытые, вздрагивали под веками, по лицу катились капли пота, а руки, что до этого находились возле головы пленника, теперь касались ее, плотно обхватывая пальцами.

— Эмил… Эмил его же нельзя!… — договорить я не успела. Меня отбросило назад и я, врезавшись спиной в одного из храмовников, повалилась вместе с ним на пол. В уши ворвался грохот, словно прямо над нашими головами вдруг разразилась гроза, а в доме стало невероятно темно. Мгновение позже эту темноту прорезала белая вспышка света, сопровождающаяся оглушающим треском молнии и нечеловеческим криком боли.

— Эмил!

Не вставая, я попыталась на карачках добраться до Эмила. Глаза, ослепленные яркой вспышкой, ничего не видели, и потому двигалась я буквально на ощупь, чувствуя, как руки скользят по полу.

«Кровь… все, что я набрала, все разлилось!»

Я успела сделать всего пару движений до того, как меня резко подняли с пола. Голова тут же закружилась, но через постепенно спадающую пелену слепоты я увидела обеспокоенное лицо Харакаша. Его губы шевелились, но я не слышала ни звука. Островитянин, кажется, тоже это понял, потому как оттащил меня к стене и, усадив на пол, снял с головы шлем, чтобы через мгновение зло скривиться и наверняка выругаться. Что еще можно делать с таким выражением лица?