— Володя, твой черед, — приказал Валуев. — Пионер, ты следующий.

Кожин встал, поправил висевший поперек груди пулемет, и вдруг неумело, размашисто перекрестился. Он сразу побежал, временами не попадая в следы Хуршеда, теряя при этом равновесие, с трудом выпрямляясь. Пар от его дыхания взлетел к звездному небу, словно из трубы паровоза. Я следил за ним, непроизвольно отсчитывая шаги. Сто… сто пятьдесят… двести…

И тут, откуда–то сбоку от нас, из–за стоящего на отшибе небольшого домика, похожего на баню, раздался резкий, сухой треск винтовочного выстрела. Мы увидели, как Кожин повалился, как подкошенный.

— Володя! — вырвалось у меня. Внутри все сжалось в ледяной ком.

— Засада! — выдохнул Валуев. — Все–таки засекли нас. Рассредоточиться!

Мы отползли друг от друга метров на двадцать. Сержант, отвлекая внимание на себя, долбанул по домику длинной очередью из «ППД». Я тоже попытался выстрелить — но «МП–40» даже не щелкнул. Я в отчаянии рванул рукоять взведения затвора, пытаясь расшевелить проклятый механизм. Бесполезно. Оружие было мертвым грузом. Вероятно, нагар внутри ствольной коробки превратился в лед на двадцатиградусном морозе. Я отшвырнул автомат и выхватил «Браунинг».

— Не трать патроны, пионер! — рявкнул Валуев, оглянувшись и увидев пистолет в моей руке. — Попробуй обойти их с фланга!

Он начал бить по баньке короткими очередями. Оттуда ответили одиночными выстрелами. Похоже, что там скрывались два или три солдата. Я, пригнувшись, побежал через огороды, обходя домик по дуге. Но завершить маневр не успел — поблизости взревели мотоциклетные двигатели. И практически наперерез мне с перпендикулярной улочки выкатились два «Цюндаппа». С переднего тут же ударил пулемет. Вероятно, немецкий стрелок хорошо видел мою фигуру в темном полушубке и черной папахе на белом фоне, но попасть из подпрыгивающий на неровностях коляски с дистанции в сто метров не смог — снежные фонтанчики взметнулись совсем рядом, но ни одна пуля меня не задела.

Я тут же рухнул под прикрытие невысокого забора и начал отползать назад. Звук моторов нарастал, пулеметчик продолжал стрелять на ходу, но раз за разом промахивался — пули свистели над головой. Или, наоборот, он не имел цели убить меня, а лишь прижимал огнем к земле, чтобы подобраться ближе и взять живым. Однако деваться мне все равно было некуда — до ближайшего строения оставалось не менее шести–семи метров. В текущих обстоятельствах — как до Луны раком. К тому же папаха сползла на глаза, закрывая обзор, а полы полушубка завернулись, мешая ползти.