И тут над головой просвистели пули. И только мгновением спустя я услышал выстрелы. Короткая автоматная очередь смела молодого фрица, и он рухнул прямо на меня. Но второй, более опытный, успел припасть на одно колено и вскинуть «Маузер». Это ему не помогло — снова поблизости рявкнул «ППД» и немец, пораскинув мозгами, сполз на окровавленный снег.

Со стороны мотоциклов «прилетела ответка» — пулеметные пули прошили заборчик. Но «развернуться» в полную силу пулеметчику не дали — снова протрещал автомат и стрелок скорчился в своей коляске.

Парой секунд спустя за простреленными досками выросла огромная белая фигура — облаченный в комбинезон Петя Валуев ловко перемахнул через препятствие и одиночными выстрелами в голову «проконтролировал» врагов.

Наступила тишина, оглушительная после грохота выстрелов над головой. Только стоящие неподалеку «Цюндаппы» продолжали тарахтеть на холостых оборотах, выбрасывая в морозный воздух сизые клубы выхлопа.

Я скинул с себя труп молодого солдата и попытался встать. В ушах стоял звон, проклятые полы полушубка снова мешали двигаться.

— А ты вовремя! — сказал я Валуеву. — Снова стреляли?

Петр оглядевшись, и не обнаружив новые цели, подошел ближе и протянул руку. Его лицо в лунном свете было серьезным, но в уголках рта играла привычная усмешка.

— Я, пионер, не нанимался каждый день тебя из–под пуль вытаскивать! — сказал Валуев, рывком поднимая меня на ноги. — У меня, знаешь ли, куча других важных дел — поспать, поесть, командиру нахамить…

— А тут, значит, вылезаю я, со своим цирком… — Толкнув ногой тело офицера, я вытащил из–под него «МП–40», понадеявшись, что этот экземпляр будет «рабочим».

— Лучше пулемет возьми! — посоветовал Валуев. — Вон, в коляске стоит «МГ–34». И обойди баньку с другой стороны. Бой не закончен. Надо помочь нашим ребятам выбраться с поля.

Сдвинув на затылок папаху, я повесил автомат на спину и подбежал к ближайшему мотоциклу. Стрелок в коляске был мертв. «МГ–34», установленный на шкворне, смотрел на меня раструбом пламягасителя, словно черным глазом. Я отстегнул крепление, снял пулемет и, охнув от тяжести (он весил под двенадцать кило), шагнул в указанном направлении.

— Патронов побольше возьми! — крикнул мне Валуев. — Задави их огнем. А я под шумок подберусь ближе и кину гранату.

Я вытащил из коляски две тяжелых «улитки» с лентами на пятьдесят патронов и, согнувшись под тяжестью оружия, побежал вдоль улицы, обходя засевших в бане немцев. Небольшой бревенчатый домик под двускатной крышей, крытой потемневшим от времени тесом, стоял на отшибе, отдельно от жилых домов. Вход в него был только один — низкая, но довольно широкая дверь. Крохотное оконце, выходящее на поле, находилось под самой кровлей — через него было удобно контролировать окружающую местность и стрелять, но невозможно было вылезти. Идеальная ловушка для тех, кто внутри, и головоломка для тех, кто снаружи.