— Помогай, пионер! — сказал Валуев, ухватившись за край фальшпанели.

Один решительный рывок — и мы сорвали щит с места, обнажив массивную, почти метровой толщины, трубу дымохода, сложенную из бордовых кирпичей, покрытых тонким слоем черной, как деготь, сажи. Труба уходила вверх, в потолочное перекрытие, и вниз, в пол.

— Попалась! — пробормотал Петя, облегченно выдыхая. — Теперь дело за малым — проделать в этой трубе дыру, в которую можно либо просунуть заряды, либо, в идеале, протиснуться самим.

Он взял отвертку и начал расковыривать известковый раствор между кирпичами. Скрежет металла по окаменевшей кладке показался мне оглушительным в гробовой тишине комнаты.

— Слишком много шума, засекут, — констатировал я.

— По–другому не выйдет, пионер, — сквозь зубы процедил Петя, не прекращая работы. — Кладка старая, но держится. Иди, на шухере постой. Если кто появится — дай сигнал, стукни три раза.

Я вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь, и встал рядом, приняв позу человека, просто ожидающего кого–то или о чем–то задумавшегося. Шум из–за двери был еле слышен, но в тишине пустого коридора, он казался заметным, как тиканье часов или капание воды из крана.

Примерно четверть часа нас никто не беспокоил. Хотя каждая минута тянулась, как резина. И вот, когда Петя внутри, судя по звукам, уже выковыривал первый кирпич, в дальнем конце коридора появилась фигура. Высокая, сутулая, в очках и с длинными черными нарукавниками поверх потертого мундира…

«Старина Дирк» шел неспешной, старческой походкой, что–то негромко бормоча себе под нос и на ходу разглядывая бумаги, которые держал в руках. Изредка он поднимал голову, смотрел на таблички с номерами на дверях, и что–то отмечал карандашом на разлинованном листе. Увидев меня, Дирк медленно, но уверенно направился прямо ко мне. На его худом, желтоватом лице появилось выражение раздраженного недоумения.

А вот сейчас мое сердце прореагировало — пропустило удар, но зато мозг заработал с бешеной скоростью. Я быстро, постучал в дверь, сигнализируя Валуеву, что надо прекратить шум. Скрежет в комнате писаря сразу стих.

Гефрайтер Дирк подошел вплотную. От него пахло табачным дымом и кислым потом.

— Оберфенрих Браун, вы чего тут стоите? — удивленно произнес он. — Впрочем, неважно… Вы, случайно, не видели моего помощника, Ганса? Он вышел почти час назад, сказал — на пять минут. И до сих пор не вернулся. У нас работа стоит, график сбит.

Мозг заработал на пределе, перебирая варианты. Нужен был ответ, который объяснил бы и мое присутствие здесь, и отсутствие Ганса, и, по возможности, притупил бы любопытство старика, направив его мысли в другое, менее опасное для нас русло.