Когда патруль ушел, мы снова вышли на улицу и продолжили свой путь, передвигаясь от укрытия к укрытию. Наконец, впереди показалась небольшая пустынная площадь, по периметру которой стояли мрачные, разрушенные дома. Посреди нее валялась опрокинутая телега, а рядом — темное пятно, похожее на труп лошади. На противоположной стороне высилось массивное, темное здание с колоннами и высоким фронтоном, на котором даже в темноте угадывались очертания больших часов. Краеведческий музей. Бывшая Городская Дума. Наша цель.

— Нам нужна ниша за часами, — тихо сказал Ерке, показывая на фронтон. — Пролезть туда можно через чердак. Зайдем с тыла, там не осталось целых окон, пробраться можем в любом месте. Здание разрушено уже давно, до немецкого наступления, так что фрицев там быть не должно. Но всё равно, действовать будем предельно осторожно.

Мы простояли еще несколько минут у выхода на площадь из переулка, наблюдая обстановку. Ничто не шелохнулось. Лишь ветер гулял, поднимая вихри снежной пыли и завывая в пустых глазницах окон.

— Тихо вокруг, — Ерке глубоко вздохнул. — Пошли, парни!

Мы, пригибаясь, одним быстрым рывком пересекли площадь и обогнули здание, прижимаясь к грубо отесанным камням высокого цоколя. Задний фасад музея выглядел еще более плачевно — стена была частично обрушена, вероятно, от прямого попадания снаряда или бомбы.

— Вот, — Кожин, шедший первым, ткнул пальцем в темный провал окна, к которому вплотную примыкала груда кирпича. — Почти готовый пандус.

Мы осторожно пролезли внутрь, мгновенно окунувшись в чернильную, непроглядную темень. В воздухе витал запах штукатурки, пыли и старой бумаги. Я достал фонарик, прикрыл ладонью его стекло, чтобы оставить лишь тонкую полоску света, и осветил пространство перед собой.

Мы оказались в большом зале. Свет скользнул по стенам, и я невольно вздрогнул. На меня смотрели пустые глазницы висевшего на стене оскаленного черепа. Чуть дальше из разбитой витрины навстречу потянулись лапы огромного волка, чучело которого замерло в вечном прыжке. Его стеклянные глаза отсвечивали в луче фонаря, словно живые.

Этот зал явно был посвящен «природе края» — чучела лосей, кабанов, лисиц и птиц были сброшены с постаментов и искалечены — у кого–то оторваны конечности, у кого–то отбиты рога. Огромный бурый медведь лежал на боку, с выпотрошенным брюхом. От этого зрелища по спине пробежали мурашки.

— Ну и атмосферка, — проворчал я, стараясь ступать как можно тише. Но каждый шаг сопровождался скрежетом битого стекла и штукатурки под подошвами. — Прямо готовая декорация для хоррора. Не хватает только зомби.