— Хоррора? Зомби? — переспросил Ерке, с трудом перебравшись через медведя. — Это еще что?

— А, это из американского кинофильма про оживших мертвецов, — отмахнулся я, понимая, что ляпнул лишнее. — Страшная сказка для взрослых.

— У нас и без всякого кинофильма каждый день страшная сказка, — мрачно заметил Кожин, не отрывая взгляда от дальнего конца зала, где царила мгла. — Вадим, куда дальше?

Ерке махнул рукой, показывая направление, и мы выбрались в длинный коридор, стены которого были «украшены» картинами с порванными полотнами и расколотыми рамами. Какие–то мужчины в разноцветных военных мундирах грустно выглядывали из–под свисающих ошметков холста.

— Здесь поднимемся, — прошептал Ерке, указывая на узкую лестницу с кривыми перилами в конце коридора. — Служебный ход.

Подниматься было страшно. Каждая ступенька скрипела и стонала под нашими ногами, и этот звук казался невероятно громким в гробовой тишине музея. Мы прошли второй этаж — там были залы истории и этнографии. На полу валялись разбросанные кокошники, порванные сарафаны, старинные ружья с расщепленными прикладами. Висевшие на стенах огромные полотна, на которых изображались батальные сцены Отечественной войны восемьсот двенадцатого года, были исполосованы осколками. Русские гренадеры и французские кирасиры смотрели на нас с одинаковым упреком.

Наконец, мы добрались до третьего этажа. И здесь нас ждало первое серьезное препятствие.

— Вот черт! — тихо, но с отчаянием пробурчал Ерке, освещая фонариком лестницу наверх.

Собственно, лестницы, как таковой, уже не было — верхний пролет, ведущий к узкой чердачной двери, просто обвалился.

— Этого вчера не было! — с искренним недоумением прошептал Вадим. — Я проходил здесь! Лестница была относительно целой!

— Видимо, конструкция уже была повреждена, вот и сложилась после твоего ухода, — предположил Кожин, оглядывая завал. — Или немцы что–то искали? Но вроде я следов сапог по пути сюда не видел. А ведь в пыли остались бы четкие отпечатки.

— Неважно, — отрезал я. — Нужно искать другой путь на чердак. Это большое здание, наверняка здесь не одна служебная лестница.

Мы пошли по этажу, осматривая помещения. Здесь, судя по обстановке, были кабинеты сотрудников — небольшие комнатушки были заставлены письменными столами, стеллажами с папками, тумбочками и шкафами. Пол густо устилали рассыпанные бумаги, шевелящиеся от сквозняков из разбитых окон.

— Вот! — вдруг торжествующе прошептал Кожин.

В потолке одного из кабинетов зияла огромная дыра. Края ее были неровными, рваными, обрамленными острыми щепками расколотых досок перекрытия — а прямо под ней возвышалась куча хлама, из которой торчал угол письменного стола. Я не стал гадать, что тут произошло, и от чего образовался пролом в потолке, а сразу попытался подняться вверх. Но обломки досок и куски штукатурки немедленно разъехались под ногами, и я грузно шлепнулся на пятую точку, попутно уронив этажерку.